Воровской излом

Безусловно, старшие командиры брали на себя свою долю этой тяжелой ноши, но претворять план предстояло только ему, и ему же отвечать за неудачу.

– Мы сделаем все возможное… и невозможное, – поправился он, увидев, как дернулась бровь начальника.

Генерал пристально посмотрел ему в глаза, затем перевел взгляд на Добросклонского.

Тот прокашлялся и достал из кармана пачку сигарет «Родопи».

– Можно? – Дождался кивка начальства. С видимым удовольствием прикурил сигарету и выпустил сизый дым.

 – Это возможно, Василий Константинович… Указ об основных обязанностях и правах советской милиции позволяет привлекать для оперативно-разыскных задач курсантов Школы милиции. Мы можем приказом перевести его во временное распоряжение начальника районного отдела уголовного розыска, – он кивнул на Меркульева, – но, как вы понимаете, руководить подобной операцией должен кто-то рангом повыше…

Меркульев с досадой почувствовал свое нелепое положение.

Словно столб торчал он под взглядами трех генералов, прекрасно понимая подноготную всего этого спектакля, разыгрываемого исключительно для него.

Эти зубры подковерных боев все уже давно решили.

Он внезапно почувствовал робость – вернулось томление первых лет службы, когда умения и знания старших товарищей повергали его в трепет. На их фоне молодой, но энергичный оперативник выглядел словно слабый и неоперившийся птенец среди бывалых орлов.

Меркульев сглотнул и терпеливо стал ждать решения начальства. Мучительно хотелось закурить.

Цепков внезапно усмехнулся:

– Садись, Сан Саныч. Не загораживай свет…

Майор аккуратно сел на краешек стула – он прекрасно понимал, что именно сейчас менялась крайне важная для него веха в жизни.

Дураком он никогда не был и не чурался карьерного роста, но сейчас происходила невидимая и непонятная для него игра, в которой у него была прописана четко выверенная роль.

Бригелла, Арлекин или, может, Капитан – бог весть…

Цепков проницательно взглянул в глаза майора. Он понял, что думал сейчас Меркульев.

– Ну что ж… – Генерал отодвинул от себя пухлую картонную папку с делом и достал из секретера лист бумаги. Не спеша вытянул авторучку из резной карандашницы.

– Заслужил, Александр Александрович!

Он поставил размашистую подпись, зачем-то подул на листок и встал.