Перекрёсток семи дорог. Свита короля

Корчмарю не надо спешить, его уважают не за спешку, а за умение угодить гостям, но угодить с достоинством, без суеты. Корчмарь степенен. За ним стоит его дом, его род, сыновья вот, если есть, семья, иные родичи и знакомые. Имя доброе в конце то концов.

У наёмников имён нет, только прозвища. Имя – это отсылка к роду, родичам. А наемник – одиночка. Он думает только о себе, спасет только себя, за редким исключением. Если будешь думать в драке о других, ты – труп. Да, всё так. Стервятники, не иначе. Потому то и идут в наемники те, кому деваться некуда: пришлые, изгои, от кого свой род отказался, а чужой не принял, или вот сироты, вроде меня.

– Ты изменился, – сказала я вместо «здравствуй», никогда то не любила лишних слов, – интересно какое имя взял? Корчмарю без имени нельзя, уважать не будут. Итак, кто же ты, уважаемый…

– Иштаром кличут. – Нехотя сказал он, все еще не в силах поверить, я это или не я.

Я, я. Пусть не надеется на призрак.

– Вот как? – приподняла я брови, и слегка отодвинув его с порога, шагнула внутрь.

В такую рань народу в зале еще не было, а потому я смело уселась на ближайший стул, и вытянула ноги. А что, сапоги у меня чистые, снега пока еще много, могу и повыпендриваться.

С наслаждением откинув капюшон, распустила волосы. Черный саван укрыл меня почти до пояса. Кто бы знал, как они мешаются в бою, если заплести не успела, страх. Пару раз чуть башки не лишилась, по своей-то бабьей глупости: резать их видели те жалко.

– Иштар, говоришь, – задумчиво протянула, берясь за расческу – красивое имя.

И оправданное.

– Что ты имеешь ввиду? – он скрестил руки на груди.

Странно. Что-то особой радости от встречи не вижу. Где объятия, где поцелуи, хотя бы в щёку. Какой-то он не такой… Ладно. Разберемся.

– Ну как же, богиня воин и битв, иногда даже постельных, ну ты помнишь…

Он промолчал, слегка поморщился.

– Ну зачем ты?

– Что?

– Любишь все опошлить…

–Я? -удивление вышло слега наигранным, все-таки я волновалась, хоть и виду не показывала, – помнится ты раньше на мой характер не жаловался, можно даже сказать ЛЮБИЛ, – с нажимом выделила последнее слово.

– Раньше… Ты знаешь, – он подошел ближе, взял меня за руку, задумчиво покрутил маленькую ладошку с короткими ногтями, погладил пальцы, коснулся волос, словно тоже заново узнавая, погладил тонкие пряди, – все изменилось… Вздохнул.

– Так, – я резко встала, никогда-то тактичностью не страдала.