Перекрёсток семи дорог. Свита короля

С другой стороны от кирпичной кладки можно было увидеть улицу: магазины и кофейни, кондитерские, откуда так пахло сдобой, что мы захлебывались слюной и завистью. Богато одетые горожане, не спеша устраивались на террасе. Дамы в полосатых, по моде, платьицах пили кофе или чай, маленькими кусочками откусывали лёгкие воздушные десерты или булочки, смеялись и разговаривали. Мимо спешили разносчики газет, подмастерья, помощники продавцов.; крякали самоходные телеги, иногда раздавался визг колес. Это какой-нибудь лихач из Белого квартала спешил показать свою удаль.

И пусть нам было голодно, а всё же и хорошо. Это место я любила… И красную кирпичную стену, теплую по летнему времени, и ветки яблонь, что, спускаясь, скрывали нас от прочих, и эту вот жизнь, которая была там, далекая, но красивая и о которой так сладко мечтать перед сном.

Пожалуй, во всей моей приютской жизни только это и стоило любить: наши мечты и моменты уединения без воспитателей и других детей, таких же, как мы, потерянных, злых, никому не нужных.

А вот еще… Валик. Мой друг. Он, когда пришёл, сразу и заявил, что, мол, некто иной, как сын боярина Валицына. Незаконнорождённый. Поверили ему? Ага, как же. Да у нас тут каждый второй, потерянный в детстве барчук, на худой конец, сын купца. Приютские всегда себе выдумывают, что семью знатную, что историю душещипательную. А кому охота признаваться, что, мол, родился в канаве, и там же, скорее всего, сдохну. Ну и вот. В первый же день Вальку отделали так, что он пролежал в лазарете месяц, вышел, и то же самое. Врать то все врали, однако ж не завирались. С пониманием. А Валька сразу им всем в лоб – вы – чернь, я – князь. Кому понравится? Мне понравилось. Что ни говори, а держался он по-иному. И смотрел прямо, и говорил грамотно. Ребятня из бедноты, как я, у них взгляд зверёныша, затравленный, кожа темная, зубы гнилые, в основном то. А этот ишь, чистенький. Поэтому в первый же день я ему тоже врезала, но во второй раз, всех кто полез, так отходила палкой, что уже мне штраф впаяли. На целый месяц на воде и хлебе. А Валик мне яблоки таскал. Вот эти самые, желтенькие. И главное, не крал. Сторож сам дал. Вот ведь языкатый. Так мы и сдружились. Валька старше был года на два. Вышел раньше. Обещал вернуться, устроиться на работу и меня забрать. Опекунство оформить. Не вернулся. Я искала, конечно. Но толку… Теперь это дело прошлое. Мало ли как вышло, может шанс выпал выбиться в люди. Может уехал. А может и с отцом срослось. Может Валька не врал.