Сквозь кровь и пламя

Всё перепроверил перед выходом, – сказал Рист.

Тарн двинул Данну локтем в бок, тот слегка взвыл и закашлялся.

– Да есть у меня всё…

Тарн снял заплечный мешок.

– Чуть не забыл. Должны прекрасно вам подойти. Доделал их позапрошлой ночью.

Порывшись в мешке, он достал два кожаных ремня и отдал Ристу с Кейленом.

Кейлен провел пальцами по ремню: насыщенного охряного цвета, гладкий и жесткий. Каждый стежок был сделан аккуратно и почти идеально. Тарн славился в окрестных деревнях как один из лучших дубильщиков и кожевников.

Торговцу, направляющемуся в Гизу или Аргону, он бы запросто продал ремни за две или даже три серебряные марки.

– Благодарю, мастер Пимм, не стоило… – начал было Кейлен.

– Не нужно слов, – перебил его Тарн. – В конце концов, мы почти родня и присматриваем друг за другом.

Кейлен кивнул и сразу же застегнул ремень на поясе.

Остальное время собравшиеся отвлеченно болтали о всяком: о погоде в ближайшие три ночи, где парням лучше разбить лагерь и о многом другом, что уже обсуждали сотню раз.

Кейлен рассеянно слушал и поддакивал, пока у помоста вдруг не началось шевеление.

Туда поднялись старейшины всех семи деревень: четверо мужчин и три женщины во главе с Эрдхартом.

– Очень рад видеть вас всех здесь в таком количестве, готовых проводить юношей пройти обряд взросления, – произнес он. – Это давняя традиция наших деревень, и я рад, что она продолжается.

Он сделал шаг назад, давая возможность высказаться главам других деревень. Каждый говорил о гордости, традициях и чести – их речи мало чем отличались друг от друга.

– Итак, время пришло, – снова взял слово Эрдхарт, перекрывая гомон толпы. – Все юноши должны разделиться на группы, попрощаться с родными и подойти к жаровне.

Кейлен повернулся к родителям, и тут же Фрейис заключила его в такие могучие объятья, какими и медведя можно было задушить. Когда Кейлен снова смог дышать, он уставился на отца. Тот просто положил руки на плечи сына и наклонился к нему.

– Люблю тебя, сын.

Без лишних слов он поцеловал Кейлена в лоб.

– Постарайся не умереть там с голоду, – сказала Элла. – И помни – не трогай руками таринский лист.

– И я тебя люблю, сестренка, – засмеялся Кейлен.

Он медленно отошел от них, потом развернулся. Попрощавшись со своими, к нему присоединились Данн и Рист.

– Порой мечтаю, чтобы у матери было чуть меньше задора, – засмеялся Рист. Кейлен согласно усмехнулся, а Данн только что-то простонал.