Ритуал

Ты начинаешь острее это переживать.

Тревис тогда постарался зажать рану, чтобы кровь не утекала так быстро, а Дэн в этот момент набирал номер скорой. Пока он ожидал ответа, перед глазами проносились кадры возможного будущего, в котором жена и маленькая дочь этого человека оплакивают его, стоя перед гробом. И эти кадры могут стать реальными, если они сейчас не справятся.

– Я рад, что все благополучно разрешилось, – продолжает после тяжелой паузы, наполненной воспоминаниями, Мартол.

– Не хотелось бы, чтобы по нашей вине скончался человек.

– Меня совесть с потрохами бы сожрала, – попытался разрядить обстановку Тревис, но вышло не очень. Даже как-то жалко.

Оба пришли в банду за свободой. Свободой от повседневных забот и несправедливости. Туда, где позволено почти все, где можно не контролировать себя, снять маски, где можно получить адреналин. А в итоге… Они просто сменили сцену.

Все начиналось с безобидных выходок в виде отжатых денег у мелкотни, а после как-то незаметно приняло иной оборот, перерастая в нечто более агрессивное, даже жестокое.

Им обоим это не нравилось, но уйти они уже не могли. Пьянящее чувство дозволенности было слишком соблазнительным, чтобы от него отказаться, а главарь бы не отпустил, боясь, что его тут же сдадут. И поэтому в его присутствии оба помалкивали. Оставалось только смириться и идти вперед, не меняя курса.

Всегда страшно сворачивать с прямой дорожки. Ты знаешь ее, знаешь, что может ожидать впереди, и отчасти готов к этому.

А что за поворотом? Если бы появилась возможность начать с нуля, оба бы ей воспользовались, но это невозможно. Жизнь выстроена. Даниэль продолжит изводить мать, а Тревис будет загибаться под давлением жестокой реальности, ютясь в маленькой холодной комнатке, которую он снимает за скромные деньги, одновременно справляясь с работой и учебой. Трудно изменить путь без чьей-либо помощи.

– Как ты сам? – интересуется Дэн, сворачивая тяжелую для обоих тему. Желания продолжать пустой разговор о «если бы…» или «а могло бы…» не было смысла.

Они сделали все, что могли.

– Я? – еще один тяжелый вздох. – Потихоньку, помаленьку… Мне кажется, что во всех своих предыдущих жизнях я безбожно накосячил, за что и расплачиваюсь теперь.

– Есть вероятность, что ты был камнем, – они вновь возвращаются к еде, пока та не успела остыть.

– Как будто ты не знаешь, что Тревис Мартол, а это я, способен и в таком состоянии сотворить невесть что.