Снегурочка на спор

Если получится – мы ваши, Вы наша! Это устроит?

Я кивнула, сообразила, что меня не видят, и уже ответила в голос.

– Отличненько, – продолжал голос в трубке. – Значит, вы работаете 29 декабря. Вам позвонит Степан Александрович за пару дней до выезда, познакомитесь, обсудите все, да? Не забудьте приехать за костюмом!

– Погодите, Вы сказали, что если я справлюсь, то потом будут ещё заказы. А когда потом-то?

– Ну как когда? В новогоднюю ночь! Ой, Ларисочка, у нас столько заявок! А все-все ребята уже расписаны так плотно, что им, бедным, дышать некогда! Вот мы со Степаном и подхватите! Да?

– Нет, – хотела было вякнуть я, но покосилась на кактус и подумала: а почему нет-то? Что мне мешает? В гости я ни к кому не рвусь, да и не ждёт никто.

К себе тоже никого не звала…

– Соглашайтесь! – убеждала меня начальница. – Самое хлебное время! Самые дорогие заказы! Да наши бы ни за что Вас не пустили, если б не Степан и не страшная занятость! Столько можно заработать!

– Ладно, согласна…

Естественно, я обо всем доложила Шурику.

Узнав, с кем мне предстоит шататься по квартирам, он замялся, выдав в телефонную трубку что-то непонятное, но явно не лишенное смысла. Но быстро взял себя в руки.

– Степушка, значит, тебе достался… Ну что ж, быть по сему, – многозначительно изрёк он. – Ты, Лир, только будь повнимательней, ладно? Он у нас требует особого обращения.

– Это как?

– Шустрый не в меру.

– Сань, давай без этих вот твоих обходных маневров. В чем подвох?

– Пьет, – коротко изрек он.

– Сильно?

– Сильно ему нельзя. И вообще он сейчас закодировался. Но на всякий случай – бди!

И я поклялась бдить, положив руку на сценарий как на Библию.

Глава 3

Степан Александрович позвонил накануне выезда. Что меня, признаюсь, удивило. Ну надо ж как-то притереться, попривыкнуть. Отрепетировать, в конце концов! Зря я, что ли, все эти праздничные вирши заучивала? Но нет, у него был другой подход…

– Значит, завтра буду тебя ждать у подъезда в семь вечера! Выходи, красивая, кататься… – прохрипел он мне и бросил трубку.

Я вышла. Красивая.

Мороз стоял тот ещё… А хороша я буду внученька – звонкая, то есть звенящая. Промёрзшая, то есть, до костей. Потому что птица-тройка с Дедом Морозом на козлах изрядно запоздала… Когда дряхлая от старости колымага вползла в мой двор, пофыркивая и плюясь выхлопными газами, я уже прыгала во всем своем убранстве как коза, пытаясь хоть как-то согреться. Шуба-то была условная, одно название.