Кровавые обещания

Они быстро заговорили по-русски, явно замышляя что-то. Были сделаны несколько телефонных звонков, и Викторию отослали с поручением. До меня, казалось, никому не было дела, поэтому я просто слонялась по дому, стараясь ни во что не вмешиваться.

В какой-то момент я обнаружила, что стою перед замеченной ранее этажеркой, поглаживая руками книги в кожаных переплетах. Заголовки были русские, но это не имело значения. Прикасаясь к ним и представляя, как Дмитрий держал их в руках и читал, я чувствовала себя ближе к нему.

– Ищешь легкое чтиво?

Сидни остановилась рядом со мной. Она не присутствовала при нашем разговоре, но уже слышала новости.

– Куда уж легче, учитывая, что я не знаю языка, – ответила я и кивнула в сторону остальных. – Что там?

– Они собираются помянуть Дмитрия, – ответила Сидни. – Заупокойная служба.

– Но он же не умер…

– Ш-ш-ш… – Она резко оборвала меня и оглянулась на остальных. – Не говори этого.

– Но это правда, – прошептала я.

Она покачала головой.

– Не для них.

Здесь… в этих краях… не существует понятия промежуточного состояния. Ты либо живой, либо мертвый. Они ни за что не признают его одним из… этих. – Она не смогла сдержать раздражения в своем голосе. – Во всех отношениях он для них мертв. Они оплачут его и будут жить дальше. И тебе следует поступить так же.

Меня не обидела ее резкая и откровенная позиция, потому что я понимала, что она не хочет обидеть меня. Просто так она это понимала.

Проблема в том, что для меня это «промежуточное состояние» было совершенно реально и просто «жить дальше» я не могла.

Пока, по крайней мере.

Последовала пауза.

– Роза… – снова заговорила Сидни, стараясь не встречаться со мной взглядом. – Мне очень жаль.

– В смысле, жаль Дмитрия?

– Я понятия не имела. Я вела себя с тобой не лучшим образом. В смысле, не буду притворяться, что сейчас чувствую к вам симпатию, ведь вы, что ни говори, не люди. Но у вас есть чувства, вы любите и страдаете. И пока мы добирались сюда, ты таила все эти ужасные новости в себе, а я не сделала ничего, чтобы облегчить твою боль.

Вот о чем я сожалею. И сожалею, что думала о тебе плохо.

Сначала я посчитала, что под этим «плохо» она разумеет, что и меня относила к злым созданиям, но потом поняла. Все это время она думала, что я собираюсь стать «кровавой шлюхой», а теперь верила, будто моей целью было сообщить новости семье Дмитрия. Я не стала поправлять ее.

– Спасибо, но ты ведь не знала.