Охотники и жертвы

 – Как только мы уедем, ты вернешься к своим занятиям и забудешь, что видел нас сегодня ночью.

Он услужливо закивал. Складывалось впечатление, что он шагнул бы с обрыва, попроси она его. Все люди восприимчивы к принуждению, однако Джереми, похоже, особенно. Повезло – учитывая момент.

– Пошли, – сказала я Лиссе. – Нужно поторопиться.

Мы вышли наружу и направились к тому углу, о котором он говорил. У меня после укуса все еще кружилась голова, я то и дело спотыкалась и не могла идти так быстро, как хотела. Несколько раз едва не упала и устояла на ногах лишь благодаря помощи Лиссы.

Тревога передавалась мне. Я изо всех сил старалась игнорировать ее, у меня и своих страхов хватало.

– Роза… что мы будем делать, если нас схватят? – прошептала она.

– Не схватят. Я не допущу этого.

– Но раз они нашли…

– Они и раньше находили нас. Но не схватили. Сейчас мы поедем на вокзал, а оттуда в Л.-А.[1 - Л.-А. – Лос-Анджелес. (Здесь и далее примечания переводчика.)] Они потеряют наш след.

Я постаралась создать впечатление, будто проблем никаких нет.

Я всегда так делала, хотя что уж тут простого – убегать от людей, которых знаешь чуть ли не с рождения? Мы на протяжении двух лет прятались от них где могли и просто пытались окончить среднюю школу. Выпускной год только-только начался, и, казалось, в кампусе колледжа безопасно. Мы были так близки к свободе!

Больше она ничего не сказала, и я почувствовала, как в ней снова проснулась вера в меня. Так было всегда. Я воплощала в себе действующее начало, хотя временами совершала безрассудные поступки.

Она была благоразумнее и, прежде чем начать действовать, старалась осмыслить происходящее, выбрать наилучший вариант. Обе линии поведения имели свои преимущества, однако в данный момент требовалось безрассудство – времени на обдумывание не было.

Мы с Лиссой стали лучшими подругами еще в детском саду, когда воспитательница посадила нас вместе на уроках письма. Заставлять пятилетних детей выводить «Василиса Драгомир» и «Розмари Хэзевей» – это было за гранью жестокости, и мы – или, точнее, я – реагировали соответственно.

Я бросила в воспитательницу книгой и обозвала ее фашисткой. Я понятия не имела, что это слово означает, но умения попадать в движущуюся цель мне уже тогда было не занимать.

С тех пор мы с Лиссой неразлучны.

– Слышишь? – неожиданно спросила она.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы уловить то, что более обостренное восприятие Лиссы уже отметило. Шаги, быстрые шаги.