Ледяной укус

В девяти из десяти случаев я воспринимала Дмитрия как самого сексапильного мужчину на свете, но бывали и особые случаи…

Затем я отбыла на урок рукопашного боя, в самом скверном настроении. Мне не нравится выглядеть некомпетентной в глазах Дмитрия, и я очень, ну просто очень хотела поработать с колом. Поэтому на тренировке я изливала свое раздражение, во все стороны раздавая тумаки руками и ногами. К концу занятия уже никто не хотел драться со мной. Ненароком я так сильно ударила Мередит – одну из немногих девочек в моем классе, – что она почувствовала удар даже сквозь наколенник.

Ясное дело, вскоре на этом месте у нее появится безобразный синяк; она смотрела на меня с таким видом, будто я сделала это нарочно. Я извинилась, но без толку.

Позже Мейсон снова нашел меня.

– О господи! – сказал он, вглядываясь в мое лицо. – Кто же это тебя так приложил?

Я изложила ему историю с серебряным колом и поисками расположения сердца. К еще большему моему раздражению, он рассмеялся.

– Как это ты не знаешь, где находится сердце? В особенности, учитывая, сколько ты их разбила?

Я бросила на него такой же яростный взгляд, что и на Дмитрия. На этот раз он сработал. Мейсон побледнел.

– Беликов отвратительный, злобный человек, и его нужно бросить в яму с бешеными гадюками за то ужасное оскорбление, которое он нанес тебе сегодня.

– Спасибо, – поджав губы, сказала я и… задумалась: – Могут ли гадюки быть бешеными?

– Не вижу причин, почему бы и нет. Все могут, так мне кажется.

 – Он открыл для меня дверь в коридор. – Хотя… канадские гуси могут быть хуже гадюк.

– Канадские гуси смертоноснее гадюк?

– Ты когда-нибудь пробовала кормить этих маленьких поганцев? – Он пытался говорить серьезно, но у него ничего не получалось. – Они жуть какие злые. Если бросить тебя гадюкам, ты умрешь быстро. Но гуси? Это может затянуться на несколько дней. Гораздо мучительнее.

– Здорово! Прямо не знаю, что мне делать – удивляться или дрожать от страха, слушая тебя.

– Просто пытаюсь предложить творческий подход к тому, как постоять за свою честь, вот и все.

– Ты никогда не производил на меня впечатления творческой личности, Мейс.

Мы стояли рядом с нашей классной комнатой. Выражение лица Мейсона было легкомысленное и шутливое, однако, когда он заговорил, в его голосе определенно зазвучали двусмысленные нотки.

– Роза, когда я рядом с тобой, во мне всегда пробуждается творческое начало.