Ину-Лат. Диверсия в городе

Придумщики жуткие и такие же зануды, но на них держится весь пихнический мир, это они изобрели оружие и крылатых птиц, и трубопровод, за что им отдельное спасибо и иные всякие удобные штуки. Еще есть ящеры. Эти извечные враги Акваторианцев. Живут на суше в пустынях где-то на юге. Мозгов как у мыши, а кровожадности как у шасс. И коварные. В лицо улыбаются, а за спиной костяной ножик. Препротивные тварюки, короче. Еще где-то в самой глубине океана, обитают разумные осьминоги. Но их давно никто не видел, а потому, что за фрукты – неясно.

На островах еще водятся полуразумные обезьяны, гуманиды, как их здесь называют. Иногда они нанимаются к Детям воды на самую черную работу. Потому что сильные и здоровые. Повыше слона будут. Но тупые. Вот, пожалуй, и все. Если еще чего-такого вспомню, напишу, непременно.

Где-то семь дней нас всех держали во дворе местной темницы, куда отвел меня Командор сразу после карцера. Высокие гладкие стены со всех сторон. Словно внутри колодца, сыро, холодно, вверху небольшой клочок неба, но свет сюда почти не заглядывает.

Одна дверь, и ни одного окна. Кормили, поили нас по расписанию. Дважды в день толстый и тощий, два охранника, вносили большие чаны и плюхали посреди двора. Мисок нам не полагалось, как и ложек, набирали в горсти и ели. Кто посильней – побольше, а нам доставались жалкие крохи со дна. А еще за нами присматривали. Кто какой. Иные то совсем дикие, на всех бросаются, кусают сами себя, и друг дуга, или кровожадные, норовят сожрать любого, до кого дотянутся. Те же крокодилы с планеты Ангора. Вроде бы разумные, язык есть, ходят на задних лапах, а в первую же ночь набросились на своего же сотоварища и сожрали живьем. Тот и пикнуть не успел. Мы с Анетт почти и не спали всё это время, а Тиберию хоть бы что, отвернётся и храпит, а нам страшно: вопли, вой, визги. Те, кто поразумней, объединились, договорились, хотя бы на уровне жестов, что надо держаться вместе; и обороняться проще и выжить. Ни Командора, ни других наших хозяев мы не видели, но где-то здесь было окошечко или что-то вроде, отчего наши мучители знали, что происходит. Знали, паразиты, но не вмешивались. И когда одна из птицедевушек, Сирин, вдруг стала биться головой о стену, не вмешались, и когда собакоголовые схватились между собой и вообще… Несколько дней я оглядывалась вокруг, пытаясь понять, где же это шассово окно, ведь должны же они следить за нами, иначе почему каждый день дают еды ровно столько, сколько нужно на нас, оставшихся в живых.