Город-крепость

Тяжёлое, с ароматом имбиря, кунжута и мёда. Желудок мой урчит, но он, кажется, этого не слышит. Слишком увлечен прикосновениями, запутываясь пальцами в волосах, прижимая меня к своей груди.

Вот по этому я не скучала.

Широко открытыми глазами я смотрю мимо его посеребрённого сединой виска. Там, на стене, висит полка с книгами, которые я не умею читать, и искусственная орхидея с жёсткими вечнозелёными листьями. На самом краю полки стоит статэтка золотого кота. Я смотрю в его зелёные глаза, на иероглифы на его груди – по словам Синь они приносят удачу.

Двенадцать. Двенадцать. Двенадцать.

Число крутится в голове. Снова, и снова, и снова, пока не становится единственным рокочущим в мыслях словом, всеми силами пытающимся меня отвлечь.

Двенадцатьдвенадцатьдвенадцатьдвенадцатьдвенадцать.

Закончив, посол откидывается на кровать, дыша, как загнанная лошадь, галопом промчавшая пять сотен ли. Его грудь – пупырчатая и упругая, как у ощипанного цыплёнка – вздымается и опадает в бешеном ритме.

Я лежу, не двигаясь, и смотрю на потолочные плитки. Девушка, которая жила здесь до меня, разрисовала потолок крошечными золотыми звёздочками. После долгих месяцев разглядывания я вижу их даже с закрытыми глазами. Знаю искусственные созвездия лучше настоящих звёзд, которыми мы с Цзин Линь всегда любовались в окно спальни. Звёзд, которые венчали горы и орошали светом рисовые поля. Которые действительно сияли.

Я смотрела на них ради этого сияния. Небесные драгоценные камни, серебристые, мерцающие и прекрасные. Цзин Линь смотрела на них ради названий, историй. В детстве мама рассказывала нам о звёздах всё, что знала сама. О Белом западном Тигре, показывающемся на небе, когда листья на деревьях гинкго желтеют и опадают. О Лазурном восточном Драконе, встречающем первые весенние побеги.

Но Цзин Линь было мало маминых историй. Она продолжала любоваться на звёзды, интересоваться ими с бесконечной жаждой, которую я никогда не могла понять.

Ближе всего мы с сестрой были, когда наши восторги сталкивались и на небе появлялись падающие звёзды. Цзин Линь всегда замечала их первой. Её взгляд был острее, быстрее замечал мерцающий в темноте свет. Дыхание ускорялось, становясь порывистым и восторженным, и она указывала туда, где небо сливалось с землёй. Дёргала меня за руку.