Город-крепость

От мысли этой мне становится не по себе, но не всё так плохо. Приятно поговорить с кем-то, чей словарный запас чуть шире простого «мяу»…

…

В сознание меня возвращает звук шагов. На улице ещё темно, но тело словно одеревенело, а значит, я всё же спала. Удивляться нет времени – кто-то идёт.

– Цзин?

Сердце замедляется, переставая мчаться, как загнанный кролик. Это всего лишь Дэй. Снова.

– Чего тебе надо?

– Ты не переехал, – говорит он.

– Был слишком занят, – отвечаю я.

Но это не так, – понимаю я, как только слова срываются с губ.

– Я был почти уверен, что ты сбежишь отсюда.

В панике я вспоминаю, что не одета, и едва успеваю натянуть влажную одежду, когда в прорези палатки появляется голова Дэя.

– Мне не спалось. Добыл нам завтрак.

Сквозь вонь плесени, стоящую в палатке, прорезаются новые запахи. Чудесный аромат. Теста и сладкой свинины со специями. Рот наполняется слюной. Голод, всегда сидящий во мне, потягивается. Рычит.

Но зачем Дэю тратить кровно заработанные деньги на завтрак для меня? Я даже сама себе никогда не покупаю еду.

– В чём подвох? – спрашиваю я.

– Никакого подвоха. – Взгляд Дэя опускается ниже, и я понимаю, что до сих пор не вытащила руку из-под туники, в любой момент готовая достать нож. На чистом инстинкте. Я убираю руку. Оставляю оружие под одеждой. – Считай это благодарностью за то, что спас мне жизнь у Лонгвея.

– Ты знал, что он ищет постоянного посыльного?

Смотрю, как Чма подкрадывается к Дэю. От запаха мяса он издаёт низкий протяжный вой.

– Нет. Лонгвей обставил всё так, будто это сделка на один раз. Я понятия не имел, что он нас проверяет. – Дэй просовывает в прорезь пакет с едой и помахивает им. Вой Чма становится громче, кот замахивается лапой на коричневый бумажный пакет: Мяуё-о-о-о. – Ну же, пойдём. Поедим булочек.

– Куда?

– Не можешь ты без вопросов. – Он закатывает глаза и вылезает из моей самодельной палатки.

Мгновение я смотрю сквозь прорезь. В тёмный холод улицы. Тело до боли желает сна, желает вернуться под одеяло. Но булочек хочется сильней.

Я иду следом за Дэем в самый конец переулка, петляя среди углов и изгибов убогих лачуг. Мы поднимаемся всё выше и выше – вверх по ступеням, через переходы с облупившейся краской и пятнами плесени, по мостикам из бамбука, скреплённого проволокой.