Конец Айдахара. Сказка-фантазия

Под её особой защитой находились новорождённые и дети колыбельного возраста, зыбку которых она качала, а затем оберегала ребёнка до тех пор, пока он не встанет твердо на ноги. От неё зависели жизнь и здоровье детей, так как она охраняла их от злых сил и духов. Если ребёнок улыбается во сне, стало быть, с ним разговаривает Умай, если плачет, значит его пугают злые духи, а Умай на время отлучилась.] поднесла ей чашу парного молока, на дне которой плавал чистый и невинный кут[25 - Кут – (хут) – душа-«двойник» человека по представлениям тюркских народов.

«Жизненный эмбрион», даруемый свыше богами, сгусток энергии, некое семя жизни, счастье, благодать, харизма. Отсюда и каз. «кутты болсын» – пожелание блага.]. А что, если этот будущий батыр добудет волшебный меч?

От услышанного все три сестры пришли в ужас.

– Волдырь тебе на язык! – испуганно махнула рукой в его сторону Мыстан.

– Ишь ты… Говоришь, кровь была зажата в ладошках этого мальчишки? Да-а… Нехороший для нас знак. Он же нам все житье-бытье разрушит.

Это дите надо бы со свету сжить, – прокашлявшись, просипела средняя сестра Албасты[26 - Албасты – в пер. «мерзкий, противный», женский демонический персонаж в мифологии тюрков, связанный с водной стихией. Представлялась в виде уродливой обнажённой женщины с лохматыми, распущенными жёлтыми волосами и шестью длинными грудями, которые она закидывала за спину. Приносила вред беременным женщинам. Обычные атрибуты Албасты – магическая книга, гребень или монета. ].

– Не так-то просто сделать это, – уныло произнес Конаяк, скукожившись от отчаяния. – Обыр сказал, что нам ребенка никак не достать. Рядом с его колыбелью лежат лук и стрелы[27 - Лук и стрелы – в тюркской мифологии оберег богини Умай для мальчиков, подвешиваемый к колыбели ребенка. Девочкам к люльке (бесик) привязывали веретенце с куделью.] – дар богини Умай… Знаете, для чего? Чтобы охранять жизнь этого юнца, вот. Сильнейший оберег. Да к тому же, Обыр говорит, что сама богиня денно и нощно находится рядом с ребенком, кружит возле колыбели, ласкает и поет ему свои странные песенки.

Мыстан сунула в кипящий казан вилы, чтобы еще раз помешать варево, да так и застыла на месте. Вдруг, словно очнувшись, почти выдохнула шепотом:

– Мы, к сожалению, бессильны перед волей богов… Неужели этот мальчуган уничтожит нас, превратит в могильный прах? – затем невольно вздрогнув от своих же слов, добавила, – Но ведь должен быть какой-то выход?..