Оружейник 2

– Ну, тогда я почти спокоен. Почти, потому что вижу на четверых метки сарса. Причем твоего сарса, Ульф. Значит вы и Рибок не в счет. Я только беспокоюсь за поведение вот этой дурочки, – он ткнул лапой в сторону Илии, – Хотя она мне и помогла, но…

– Не волнуйся, Мал, она даже своему сарсу ничего о тебе не сказала.

– Остался только Инраз, да вот только кто ему поверит, – подытожил афан.

– Он лично рвал тебе когти? – удивился Швед.

– Тот, кто их вырвал, лежит вон за той дверью. Он еще и ожерелье из них сделал.

Этот придурок почему-то решил, что без когтей, я против трех сначеров и пятнадцати людишек ничего не смогу сделать. Дебил… А давайте тут всех зачистим? Только немного полежу, что-то меня немного мутит.

* Баландер (тюрем.) – раздатчик пищи. Хмурый так называл человека, прислуживающего ему за столом.

Глава 5

При возвращении со Стайра, между всеми участниками вылазки возник небольшой спор – а куда им, собственно, возвращаться? Афаны, естественно, настаивали на своем мире, Илия и Савельич были за новый городок в разломе, где их ждали родные, и только Волку было до лампочки куда возвращаться.

Ему очень хотелось спать, и он в любом месте собирался заняться этим неотложным делом. Швед, чуть приобняв Телию, молча провел рукой по поверхности скалы, и все уставились в проем, за которым виднелись какие-то ведра и швабры, поросшие паутиной. Так они и оказались в водонапорной башне, где у Шведа был целый этаж, состоящий из трех комнат.

– Как ты вообще умудрился вляпаться? – Швед подошел к оконной нише и отдернул тяжелую штору.

– Я же тебе рассказывал, – подал голос Рибок, уютно расположившийся в кресле, на широком подлокотнике которого примостилась Илия.

– Я не тебя спросил, дружище. Мне нужны сведения вот от него, – оружейник махнул рукой в сторону рассевшегося на кровати Малифуса, и пошел обратно к своему креслу.

Тоже сидевшая до этого на подлокотнике Телия, быстро переместилась на нагретое Шведом место, и теперь невозмутимо наблюдала, как за оконным стеклом серые утренние сумерки уступают место не менее тусклому осеннему восходу.

Швед, увидев, что его место занято, замер на полпути, покрутил головой в поисках свободной мебели, и показушно вздохнув, уселся на кровать рядом с черным афаном. Малифус молча перебирал в своей лапе "четки", сделанные из его же собственных когтей.

– Ну, куда пропало твое красноречие, гроза красавиц Эстафана? – толкнул его плечом в бок оружейник.