7 способов соврать

А я сижу и недоумеваю: что, черт возьми, это было?

Бросаю взгляд через плечо, желая понять, кто ее спугнул. Это парни из команды пловцов. Гадаю, чем они не угодили Клэр, но потом замечаю Лукаса Маккаллума, который радостно машет мне из толпы, и вспоминаю, что минувшей весной он расстался с Клэр, причем не самым красивым образом, и это до сих пор обсуждают все кому не лень.

Лукас подбегает к нам, отбрасывая свои волнистые волосы. На лице у него, как обычно, широкая улыбка.

– Привет, Берк! Здорово, Мэтт! Как дела, парни?

Я лишь киваю в ответ, мимоходом задумавшись: неужели у него никогда не устают щеки? Если превратить полуторамесячного щенка в человека, вот вам и портрет Лукаса.

Он неизменно брызжет жизнерадостностью, и меня не покидает гнетущее подозрение, что, по его мнению, раз он продает нам травку, значит, мы с ним друзья. Хотя логики я не вижу в этом никакой: Лукас полшколы снабжает марихуаной и дешевым пивом. Наверно, он просто хронический жизнелюб.

Лукас убегает с остальными пловцами, оставив нас с Берком в покое.

– Старик, я понятию не имею, что за пургу гнала Клэр, – говорю я, глядя на Берка. – Я ни на что такое не подписывался.

Повисает молчание. Уголок рта Берка дергается. И тут меня осеняет.

– Ах ты скотина! – возмущаюсь я. – Твоих рук дело. Это ты выставил мою кандидатуру.

– Кто? Я? – смеется Берк. – Нет, что ты. Но я с удовольствием послушаю твои предвыборные обещания.

Я двинул его в плечо:

– Я тебя убью.

– Да ладно тебе. Весело же будет.

Я сдуваю с глаз волосы и бросаю на него зверский взгляд, самый зверский, какой могу изобразить, хотя долго я никогда не злюсь: не склонен вынашивать обиды.

На его счастье. Берк нет-нет да и подложит мне свинью: то затащит меня в какой-нибудь кружок, то подпишет на какую-нибудь информационную рассылку. Вот такая ерунда. На прошлой неделе, например, включил мой электронный адрес в список получателей национального бюллетеня о производстве часов. Одному богу известно, зачем ему это надо.

Я ложусь на спину.

Небо темнеет. Рядом с машиной на асфальте пузырится мокрый зажеванный кончик нашего косячка, от которого поднимается и улетучивается горьковато-сладкий запах.

– Как думаешь, кто это может быть? – спрашивает Берк.

– Ты вообще про что?

– Ты разве не был на собрании?

Я захожусь смехом, перерастающим в приступ кашля, и, брызжа слюной, выдавливаю:

– Ты это серьезно?

– Кто-то из учителей спит с кем-то из школьников. Кто с кем – пока еще не выяснили.