Дом на краю темноты

Мэгги, которая держала меня за руку на протяжении всего тура, встала на цыпочки, чтобы получше рассмотреть портрет.

– Он страшный, – прошептала она.

Мне пришлось согласиться. Уильям Гарсон, по крайней мере через призму этого художника, походил на очень жестокого человека.

Рядом с нами Джесс изучала портрет, потирая рукой подбородок.

– Если мы купим дом, то этой картине конец.

– Не уверена, что это возможно, – вмешалась Джейни Джун, протягивая руку, чтобы коснуться нижнего угла рамы – единственного места, до которого она могла дотянуться.

 – Она нарисована прямо на камне.

Я присмотрелся повнимательнее и убедился, что она права. Прямоугольная часть камина была построена из кирпича, а не из камня, что давало художнику более гладкую поверхность для работы.

– Так это фреска, – сказал я.

Джейни Джун кивнула.

– Рама просто для вида.

– А зачем это делать?

– Думаю, мистер Гарсон хотел навсегда остаться частью Бейнберри Холл. Он был, судя по всему, собственником.

Полагаю, вы могли бы избавиться от портрета, но цена будет непомерно высокой.

– А вы думаете, это разрешено? – спросила Джесс. – Наверняка такой старый и важный для города дом был объявлен исторической достопримечательностью.

– Поверьте, – сказала Джейни Джун, – историческое сообщество никак не хочет связываться с этим домом.

– Почему? – спросил я.

– Это придется узнавать у них самих.

В задней части дома большая комната переходила в парадную столовую, предназначенную для семьи куда более многочисленной, чем мы трое.

Затем шла кухня, куда вела лестница между столовой и большой комнатой. Кухня была гораздо больше в длину, чем в ширину, и располагалась на подуровне, который тянулся во всю ширину Бейнберри Холл. Не совсем в доме и не совсем в подвале. Ее декор отражал эту тревожную неопределенность. Ближе к лестнице она выглядела довольно элегантно, с высокими шкафами, зелеными стенами и раковиной – такой большой, что Мэгги могла бы принять там ванну.

На стене висели маленькие колокольчики, прикрепленные к металлическим завиткам. Всего я насчитал тридцать, расположенных в два ряда по пятнадцать штук. Над каждым из них висела табличка, указывающая на другую часть дома. Некоторые из них были просто цифрами, по-видимому, оставшимися еще с того времени, когда Бейнберри Холл был гостиницей. На других висели более высокие титулы. Кабинет. Хозяйская спальня. Комната Индиго.