Грани восприятия

Бабушка дернулась пару раз и замерла, глядя в потолок открытыми глазами. Рядом лежала надкушенная плюшка и разбитая вдребезги чашка. Чай маленькой темной лужицей застыл на виниловом полу.

Я не понимал, что произошло. Зачем бабушке надо было падать на пол и лежать на нем. Если она хотела отдохнуть, то можно было прилечь на кровать. Но я не решился сказать ей об этом.

– Бабушка, большое спасибо за плюшки, они очень вкусные.

Но бабушка ничего не ответила. Я вышел из кухни и плотно закрыл за собой дверь. Пускай бабушка отдыхает, если ей так нравится.

Электронный замок щелкнул во входной двери. Мы с кошкой вышли в коридор встречать маму с работы.

– Здравствуй, мамочка! – я обнял ее за угловатые колени.

– Здравствуй, сынок! А где бабушка?

– На кухне отдыхает.

– Странно. Ладно, пошли посмотрим, что она там делает.

Мама открыла кухонную дверь, и лицо ее страшно перекосилось. Она бросила сумку на пол, подбежала к бабушке и стала ее трясти.

– Да как же так, как же так!

Потом она закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.

Ее худые плечи содрогались от рыданий. Я понял – случилось что-то страшное и непоправимое, подошел к маме и погладил ее по голове.

– Не плачь, мамочка.

Она как будто очнулась. Ей хотелось кричать, но она не могла себе этого позволить – рядом стоял я, ее особенный сын, и испугать меня криком она просто не имела права.

– Хорошо, сыночек, иди в свою комнату. Сегодня у нас тяжелый день. Мне многое нужно сделать.

Так в возрасте пяти лет я первый раз повстречался со смертью.

Когда я проснулся, бабушки уже не было в нашей квартире.

– Мама, а где бабушка?

– Сыночек, сегодня бабушка уходит от нас, мы должны ее проводить.

– Мамочка, а куда она уходит?

– На небо, туда уходят все люди, когда заканчивается их земной путь.

Я умылся, мы собрались, вызвали такси и поехали в ритуальный зал.

Когда его дверь распахнулась, мне показалось, что я попал в сказку. Все помещение было украшено живыми цветами, посередине возвышался постамент из красного дерева, а на нем стоял гроб, обитый красным бархатом, в нем лежала моя бабушка.

Она была такая умиротворенная, спокойная и намного красивее, чем при жизни.

Мы подошли ближе, и я почувствовал запах, который потом запомнил на всю жизнь: аромат свежей сосны и красных гвоздик. Неизменный запах последнего человеческого ложа.

Кроме нас больше никого не было. У мамы не было подруг, а у бабушки – других родственников.

Заиграла тихая траурная музыка.