Любовь – это искусство, а секс – ремесло. Эротический роман

– Мамочка, ну зачем ты? Не нужно было беспокоиться!

– Как же не нужно? Ты для меня самый дорогой и желанный гость!

На столе дымились голубцы, котлеты с молодым картофелем, благоухал укропом овощной салат, селедочка под шубой, розовел клубничный компот в запотевшем графине, ну и, конечно же, торт «Наполеон» – настоящий торт «Наполеон», который умела готовить только ее мамочка.

Посмотрев на все это великолепие, Аля подумала: «Да, видимо, насмарку пойдут все мои диеты и воздержания, но я тоже живой человек, и эта пытка украинскими голубцами и „Наполеоном“ выше моих человеческих сил!»

– Спасибо, родная! Кто бы меня еще побаловал, если не ты?

– Приятного аппетита, Алечка! А мне только и осталось баловать, так это тебя и Даньку, ну и Жульку еще немного.

Жулька подняла благодарные глаза на хозяйку, отрываясь от мисочки с котлетой.

Тамара Петровна разлила рубиновое каберне по хрустальным бокалам и компот Даниле.

– Ну, за встречу, доченька!

– За встречу, дорогие мои, и за ваше драгоценное здоровье!

Маленький домашний пир начался.

Под душевные разговоры они добрались до торта, когда уже было далеко за полночь. Но на него ни у кого не осталось сил, а главное, места в желудке, поэтому, выпив чай и пригубив по чайной ложечке десерта, они решили полное поглощение торта перенести на завтрак.

Данька, поблагодарив бабушку за ужин и пожелав маме спокойной ночи, отправился в свою комнату. Жулька уже мирно посапывала в углу на мягком коврике, а женщины стали убирать со стола.

После того как вымытая посуда была расставлена по местам, Аля приняла душ, облачилась в свою любимую ночную сорочку и пристроилась к маме под бочок.

Рядом с мамой она всегда чувствовала себя маленькой девочкой, и все тревоги и переживания уходили на второй план. Еще пару часов они никак не могли наговориться.

– Как там Никита? Вы с ним видитесь? – спросила мама.

– Не знаю, мамочка, наверное, хорошо, мы с ним не видимся и не общаемся. Он встречается с Данилой, помогает ему материально, а мне с ним больше говорить не о чем.

Ты знаешь, мамочка, кажется, я перешагнула этот отрезок своей жизни и мне больше не больно.

– Ну и слава Богу, слава Богу! Ты у меня умница и красавица, все у тебя будет хорошо.

Глаза уже слипались, а они никак не могли наговориться. Так не могут наговориться только мама и дочь, два кровно близких, любящих друг друга до бесконечности человека.

Проснулись поздно. Хочешь не хочешь, а собачку нужно вести на прогулку.