Дом напротив озера

Еще один образ Лена всплывает в моей памяти, когда я хватаюсь за якорь, привязанный к одному из бортов лодки. Якорь не тяжелый – всего двадцать фунтов, – но достаточно увесистый, чтобы лодку не дрейфовало. Я бросаю его в воду, веревка, прикрепленная к нему, шипит о борт лодки, когда опускается на дно озера.

Затем я хватаю спасательный жилет, спрятанный под одним из сидений, спотыкаюсь о борт лодки и падаю, держась за якорь. Я неловко вхожу в озеро. Это не похоже на грациозное пикирование. Скорее на боковой удар.

Но холод воды отрезвляет меня, как пощечина. Чувства обострились, а тело жалит. Я засовываю спасательный жилет под левую руку и правой гребу к женщине.

Я хороший пловец, даже в полупьяном состоянии. Я выросла на озере Грин и провела много летних дней больше в воде, чем на суше. И хотя прошло уже четырнадцать месяцев с тех пор, как я последний раз погружалась в озеро, вода мне так же знакома, как моя собственная постель. Бодрящая своей прохладой даже в самые жаркие дни и кристально чистая всего на мгновение, прежде чем наступает темнота.

Я плескаю воду в плывущую женщину, в ожидании каких-либо признаков жизни.

Нет ответа.

Ни движения рук, ни ног, ни медленного поворота головы.

Одна только мысль эхом отзывается в моей голове, когда я приближаюсь к ней. Отчасти мольба, отчасти молитва.

Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, пожалуйста, живи.

Но когда я надеваю ей на шею спасательный жилет и переворачиваю ее, она не выглядит живой. В объятиях спасательного жилета и с запрокинутой к небу головой она все больше похожа на труп.

Закрытые глаза. Синие губы. Холодная кожа. Я соединяю лямки внизу спасательного жилета, затягивая его вокруг нее, и хлопаю ладонью по ее груди.

Сердцебиения нет.

Твою ж мать!

Я хочу снова позвать на помощь, но я слишком запыхалась, чтобы произнести хоть слово. Даже у сильных пловцов есть свои пределы, и я достигаю своего. Усталость накатывает на меня, как прилив, и я знаю, что еще несколько минут гребли на месте, цепляясь за возможно и вероятно мертвую женщину, и я стану такой же, как она.

Я обнимаю ее за талию одной рукой, а другой начинаю грести обратно к лодке. Я понятия не имею, что делать, когда доберусь до нее. Зацепиться за борт, наверное. Держаться крепче, и также держась за вероятно и определенно мертвую женщину, и надеяться, что у меня восстановится дыхание, чтобы снова закричать.

И что на этот раз кто-то меня все же услышит.

Однако сейчас моя главная забота – вернуться на лодку.