Скованная временем

– В плохой форме, бледный, редко видит солнечный свет, – сказал Коннор.

– Да, – сказала я. – Он что-то писал, все время заглядывал в свои записи. Честно говоря, я лучше разглядела другого парня. Кирнан. Высокий…

– Подожди… – сказал Коннор.

Он поднял руку и направился к лестнице.

– Возможно, я смогу помочь тебе в этом.

Когда он вернулся через минуту, в руках у него были две очень старые фотографии в одинаковых черных рамках. Он протянул мне одну из них.

– Фото было сделано в 1921 году.

Это была парадная фотография семьи с четырьмя детьми, самый младший мальчик сидел на коленях у матери.

Мужчина средних лет, высокий и смуглый, с ухоженной бородой. Он смотрел прямо в камеру, и я сразу узнала его глаза. Я взглянула на женщину, сидящую перед ним, и почувствовала внезапный, иррациональный укол ревности оттого, что его рука лежала на ее плече. В другой руке он сжимал большую богато украшенную книгу, возможно, семейную Библию, с лентой между страниц.

Я вернула фотографию Коннору.

– Это он.

Я в этом уверена.

– Второй мальчик справа, – сказал он, – тот, что стоит рядом с матерью, предположительно мой дедушка, Энсон. Мне кажется, ему было лет одиннадцать, может быть, двенадцать. А этот человек, как я уже упоминал ранее, Кирнан Данн, мой прадед. Основываясь на генеалогических исследованиях, которые я провел недавно, Кирнан был известным тамплиером-киристом в Чикаго, пока не умер в конце 1940-х годов. Он приехал сюда ребенком вместе с родителями, чтобы работать в одной из киристских ферм, появившихся на Среднем Западе в середине 1800-х годов.

Я снова взглянула на фотографию, которую держал Коннор, не понимая, что беспокоило меня больше: то, что меня поцеловал женатый проповедник, или что он умер более чем за полвека до моего рождения. Я все еще чувствовала прикосновение его губ к моим губам и его руки на моем лице, помнила его улыбку, когда он распускал мои волосы.

Я тряхнула головой, чтобы отогнать наваждение, и Коннор сунул мне в руку другую фотографию.

– Однако я всегда считал, что этот молодой человек – мой дедушка Энсон.

Он указал на мальчика, чуть младше, на другой семейной фотографии. На этом снимке было трое детей и другая женщина. Они были одеты менее официально и сидели снаружи дома, перед большим фермерским домом. Мужчина был высоким и темноволосым, с чуть более длинной бородой, и выглядел не таким серьезным, на его лице был намек на улыбку. Глаза были похожи.

– У Кирнана был близнец? – спросила я.