Под туманом

С другой стороны, и про туман никто толком не знает, он появился, вот и всё.

Мира подошла к кувшину налить сидра и тут я увидела, что её белые волосы уже не белые, а прозрачные. И верхушки ушей тоже. Я начала рассматривать остальных – у Альмы и Веся прозрачным стало всё, что выше бровей. А у Тоника пропала правая бровь – она была выше левой. Баба Нюра взяла лампу и велела всем выстроиться в ряд и снять куртки.

***

– Мы не можем сидеть в доме и ждать непонятно чего.  Мы поумираем с голоду!

Запасов в подполе было восемь вёдер, четыре кадушки и горка прошлогодних картошек.

А ещё две полки яблок и мешок муки. Но нас теперь было девять человек. И вода кончалась. Одна бочка осталась с того вечера, ещё одну наполнил дождь по водостоку. Картошки в поле скоро начнут гнить. И яблоки. Они гниют уж через день, а тут неделя. Самые вкусные – только что упавшие. Я всегда проверяла сад по утрам, а если был ветер, то и два раза в день. Баба Нюра рассказывала, что в её детстве яблоки срывали прямо с веток.

Утром овсянка была без яблок. Невкусная. Мы с Мирой сели прясть – мы теперь всегда пряли.  А Альма достала ткацкий станок.  Хмурый дед усадил остальных резать ложки – их вечно не хватало. Баба Нюра молчала.

– Дымка не может держаться долго. Нужно дождаться ветра, – это Весь, он всегда говорит хорошее.

– Ветер дует над туманом, дурачок. А дымке всё равно, – ответил Жук. – Никуда она не денется. Мы просто исчезнем, когда оголодаем и вылезем наружу.

Тут заговорил Хмурый дед:

– Когда-то давно, мать пела песню, что за рекой зажжется огонь, который разгонит туман.

Мы тогда не понимали, о чём это.

– Глупости. Кто сейчас переберётся через реку? – оборвала её баба Нюра.

Вечером баба дала Жуку, Есику и Тонику всего по полкартошки. Они же не из нашего дома. И я решилась.

Утром пораньше вылезла через вход, он теперь был прикрыт куском старого одеяла, чтобы дымка внутрь не залезла. Дымка была желтоватая и пахла тухлятиной. Картошек я накопала три ведра.

Из сада тянуло сидром. Яблоки почти все почернели. Но полведра я набрала. Пойдут в кашу.  Подёргала морковки и репок. Они, правда, ещё не дозрели. И лука. Баба Нюра любит лук.

Диск проглядывал через туман необычно ярко. Ладони у меня посветлели, кончики пальцев с ногтями стали совсем прозрачными. Но слушались и даже чувствовали боль, когда схватили крапиву.

Я сложила всю еду на пороге и наполнила бочки. Мисик говорил перед уходом: «Хоть на мир взгляну.