Украденная драконом

Несмотря на то, что магия залечила внешние раны, душа бывшего короля истекала слезами и кровью. В первый день он обрадовался дочери. Но теперь, когда Юна приходила к нему, то видела только усталое лицо и обреченный взгляд, устремленный в окно.

Ульрих просиживал в кресле целыми днями, глядя на дождь. Юна разговаривала с ним на отвлеченные темы, держала в руках его сморщенную ладонь и едва ли не кормила из ложечки. Но он все больше и больше отдалялся. Все сильнее погружался в себя.

Проснувшись сегодня утром, Юна окончательно осознала: в будущей битве отец ей не помощник.

Единственный человек, на которого можно рассчитывать – это она сама.

А значит, пора стряхнуть с себя это сонное оцепенение, подняться и поискать информацию в библиотеке.

Ей ведь не запрещали ходить по замку. Скорее всего, Дхиррайм просто не хотел выпускать ее из определенной зоны. Но такое ограничение Юне не нравилось. Огненный даже не счел нужным ничего объяснять. Просто исчез.

Как она ни пыталась добиться от горничной возможности с ним поговорить, та отвечала заученными фразами: «Хозяин запретил его тревожить.

Он сам свяжется с вами».

И это Юне не нравилось. Здесь она чувствовала себя еще большей пленницей, чем в Дха-арн-Тане. И все больше убеждалась, что была права: Марген-Дхиррайм снова использует ее в своих грязных играх.

Да, они заключили договор. Но это не отменяет ее договора с князем. Наверняка Эрисхайм везде ищет ее. А она сидит здесь, не имея ни малейшего представления, что происходит в Астерии или в Вальдхейме.

Нет, так больше нельзя. Она должна что-то сделать. Ожидание хуже смерти!

С этими мыслями Юна вскочила с кровати и отдернула шторы. А затем яростно затрясла колокольчик, на звук которого явилась Авилина.

Горничная всегда появлялась так быстро, словно все время стояла под дверью и только ждала сигнала. Сегодня она подала принцессе закрытое платье из темно-бордового муслина, расшитого гранатами.

Одевшись, Юна первым делом навестила отца в его комнате. Он все еще лежал в постели, когда она вошла.

Скользнул по ней безучастным взглядом и уставился в потолок так, будто увидел там что-то интересное.

Юна невольно проследила за его взглядом.

Потолок здесь и вправду был хорош: инкрустированный азуритом и малиновым шерлом, щедро украшенный позолотой и перламутром. Но судя по тоске, застывшей в глазах Ульриха, он видел там что-то совсем другое.

– Отец… – Юна взяла его за руку.

– Она так прекрасна… – ответил он, не отводя глаз от потолка.