Избранные. Черная метка. Всё

Передо мной – неграмотный мальчик Кай, который уже пару лет все никак не может сложить из кусочков льда слово «Вечность». Мальчик очень маленький. И такой холодненький, что аж синенький. А кроме него в моем распоряжении только живые снеговики, северные олени и белые медведи. А, и песцы еще. Ну, спасибо, рыбка моя золотая. На что мне, спрашивается, молодость и красота-то? Пытаюсь тонко намекнуть:

– Рыбка, я бы хотела быть молодой и красивой в… романтической истории. Ничего не происходит. Понижаю голос, смущаясь:

– С ры-ца-рем.

Настоящим!

Бац! АДСКАЯ БОЛЬ! Свешиваюсь вниз головой с подоконника на самом верху башни, а на моей длиннющей косе висит, мать его, настоящий рыцарь в железных доспехах!!! И лязгая ими, нежно так приговаривает:

– Рапунцель, дорогая!

А у меня уже скальп начинает отделяться! Ору как резаная:

– Не надо такой романтики! И рыцарей не надо! Хочу замуж!

…И оказываюсь в темной норке. С гигантским кротом наедине! Вы видели вблизи крота?! А теперь представьте, что он величиной с бегемота! Наклоняется и говорит мне:

– Ну что ж, дорогая Дюймовочка, пожалуй, я на тебе женюсь… – и придвигается… Борясь с тошнотой, шепчу:

– Не надо мне замуж, рыбка! Я, оказывается, просто хочу быть богатой! Без мужа!

…И сижу в драном зипуне под елкой, зуб на зуб не попадает.

Из носа сосулька, обморожение тридевятой степени… А напротив дедок с бородой вглядывается в лицо внимательно и спрашивает, садист, ласково-ласково:

– Тепло ли тебе, девица?

И я понимаю, что за богатство должна ему ответить «Тепло, дедушка».

Да какое там тепло, мне уже карачун наступает, в лесу градусов сорок мороза, на что мне богатства, если я из этого лесочка в морозильную камеру морга перейду и не замечу? И как я не подумала – зачем мне отдельно богатство, если я могу пожелать сразу корону? Шепчу обледенелыми губами:

– Хочу быть царевной!

Шмяк! Сижу по шею в какой-то тине. Я зеленая, склизкая, бородавчатая. Во рту держу стрелу.

С одной стороны цапля нацелилась, с другой крадется какой-то Иван, причем сразу видно – дурак, диагноз прям на морде написан. Выплевываю стрелу и квакаю:

– Не такой царевной! А самой красивой!

В следующий момент понимаю, что я на свете всех милее, всех румяней и белее. Но лежу в гробу. Хоть и в хрустальном, но это мало что меняет. Не могу пошевелить ни пальцем. А вокруг гроба стоят семеро богатырей. И смотрят на меня с живейшим интересом.