Избранные. Добрая фантастика

Что смог бы сделать преступник, завладей он телом мэра? Или, к примеру, главы правительства? Мог бы он для потехи развязать ядерную войну? Нет, я верно поступил, когда втянул его сознание. Верно поступил…

Мои руки мелко дрожали, и унять эту дрожь все никак не удавалось.

«Есть вещи важнее жизни, Дхавал», – вспомнились слова отца. Он так давно их говорил. Так давно…

Наверное, я один из самых старых людей на Земле. Когда мы первый раз испытывали «Ганг», мне было 92 года. На тот момент мне нечего было терять, и я вызвался добровольцем.

Помню огромную усталость от жизни, которая давила тогда мне на плечи. С тех пор прошло более ста лет. Казалось бы, за это время жизнь должна была просто осточертеть. Но я наслаждался каждой минутой. Я занимался любимым делом, вокруг меня были близкие люди, которых – я был уверен – никогда не потеряю. «Вещи важнее жизни»… Да, они есть.

С реки подул ветер, обволакивая нас дымом: покойника уже положили на дровяную поленницу и подожгли. Обрывки мантр носились во влажном воздухе вместе с хлопьями пепла.

Говорят, тот, кто умрет на гхате в Варанаси, никогда больше не родится вновь. Должно быть, поэтому Амар сидел здесь день и ночь вот уже десять лет.

– Отдай эти инструменты Босенкову, – сказал я, протягивая старику линзы. – Меня наверняка будут искать – расскажи им, что произошло. И, – горло сжалось, но я продолжил, – моя дочь, Сома, наверное, придет сюда. Передай ей, что я её люблю.

Амар сложил ладони и поклонился. Он смотрел на меня с таким сожалением, что я просто не мог злиться на него.

Затем старик сказал:

– Прости, мой друг, но ты пока не готов, – и провел большим пальцем по моему лбу.

В следующее мгновение я утратил контроль над нарушителем.

Вероятно, так себя чувствовал наш кот Ситар, когда я управлял его телом. Я видел и слышал всё, что происходило вокруг, ощущал движения своих рук и ног, но как-то отстраненно, словно зритель на представлении. По идее, я должен был испугаться до чертиков, но на деле настроение было полностью подчинено чужому сознанию.

Я чувствовал глубокое спокойствие и уверенность в себе.

– Кто ты? – обратился ко мне Амар.

– Старший брат, – ответили мои губы.

– Зачем ты вселялся в этих людей? Что хотел сделать?

– Подсказать кое-что.

– Что именно? – уточнил старик.

– Какой закон принять, какую норму ввести, какой обычай запретить… Много всего, – лаконично подытожил нарушитель.

– С какой целью? Объясни подробней, – не отставал Амар.