Избранные. Гримдарк

Говорили, будто их почти вдвое меньше, чем наемников в войске Порохового Пакта. Говорили, будто у них неважно с артиллерией. Говорили, будто уже к вечеру они ждут подмогу, идущую от Трайнбурга – и будто бы с этой подмогой превзойдут наступающих в живой силе. А потому у капитанов не оставалось времени на маневры и прочие военные хитрости.

Баталия, в которой Грачу не повезло служить под командованием Рудольфа из Гробенвальда, выдвигалась первой, отдельно от остальных. Задача проще некуда: шумно и красиво ударить противника в правый фланг, отвлечь на себя внимание, пока основные силы – баталии Большого Йенса, Клауса из Нагельбурга и Людвига Растяпы – не подкрадутся слева под покровом тумана, намоленного войсковыми капелланами.

Святой Рэв, Облачный Пастырь, услышал мольбы и ответил на них. Или просто повезло с погодой. В последнее время Грач все больше сомневался в том, что святые обязательно должны принимать чью-то сторону в людских сварах. Можно подумать, у них там, на небесах, нет других дел.

– Эй, парни! – зарычал Чистоплюй, шагавший в середине шеренги. – Давайте-ка споем что-нибудь напоследок, а?!

– Предлагаю про Марту и ее Бездонную Пизду, – отозвался Книжник дрожащим от страха и дерзости голосом. – Мы ж маршируем прямиком туда.

– В пизду Бездонную Пизду! – рявкнул Черный Ульф. – Давайте Пьяную Смерть.

– Принимается, – согласился Чистоплюй. – Заводи!

Черный Ульф откашлялся, харкнул в траву и затянул надсадным, но на удивление хорошо поставленным басом:

Пусть течет вино, красное вино!

Горячо оно, солоно оно!

И подруга-смерть пусть сегодня пьет —

Для нее одной вышли мы в поход…

Остальные подхватили – вразнобой, сиплыми похмельными голосами:

Для нее одной будет этот пир!

Так наделай же в человеке дыр —

Разбивай кувшины и бутылки бей.

С пьяной смертью, братцы, дохнуть веселей!

Прервавшись на мгновение, барабаны подхватили ритм, а дудки – мелодию. Такова традиция: во время наступления первая, безнадежная шеренга поет любые песни, и никто, ни капитан, ни капелланы, не имеет права эти песни прервать, какими бы непотребными те ни были.

Даже епископ, случись он на поле боя, вынужден будет их слушать. От этой мысли Грач, оравший во всю глотку, вдруг повеселел и перестал бояться.

Основу безнадежной шеренги составляют доппельзольднеры, бывалые и отчаянные рубаки на двойном жаловании – такие как Чистоплюй, Черный Ульф или Вдовоёб.