Избранные. Гримдарк

Свою добычу Берта нашла под ржавой железякой в подвале Вечного дома, где скрывалась уже почти неделю. Она прислушалась. Рядом капала вода. Её хватало здесь, в затхлом подземелье. Зато не доставало света, но Берта носила с собой два свечных огарка. Один почти закончился.

Доев слизняков, Берта запила их ржавой водой, сочащейся из трубы. Уже собралась было идти дальше, когда услышала топот шагов и голос Старухи. Убив тишину, он гудел, словно огромный колокол.

– Маленькая сучка, ты здесь?!

Опять тишина. Видать, Старуха замерла, прислушиваясь.

Берта тоже не шевелилась, готовая вжаться в стену.

– Выходи же, Берта-мандавошка. Бабушка тебя не обидит!

Что-то клацнуло, темноту пронзил белый луч фонаря.

– Я знаю, ты здесь!

Луч дёрнулся и скользнул по стене, к которой прижалась Берта. Замер на секунду и упёрся ей в грудь, будто указующим перстом.

– Ага! Вот ты где, лапочка, ну, иди же ко мне, – с фальшивой добротой в голосе позвала Берту Старуха.

Можно было удрать, но Берте надоело бегать. Вместо этого она сжала в кармане кусок острого стекла, порезалась, чувствуя, как тёплая кровь наполняет ладонь, стиснула зубы и пошла навстречу свету.

– Вот и правильно, цыпочка, – проворковала Старуха.

Берта поравнялась с ней, и тут же толстая рука вынырнула из темноты, пальцы сжали горло девочки. Второй рукой Старуха схватила Берту за воротник куртки, пол ушёл из-под ног.

Старуха осветила фонарём своё бурое, покрытое нездоровыми оспинами лицо, напоминавшее луну, изъеденную кратерами. Хищный рот приоткрылся в оскале, обнажая зубы с застрявшими между ними кусочками мяса.

Пахнуло луком и чем-то гнилым. Старуха была огромной, похожая на рыхлую гору, она без труда держала за шкирку тощую двенадцатилетнюю девчонку в жёлтой куртке.

– Попалась, стерва маленькая! – Старуха поднесла Берту поближе к лицу и внезапно громко завизжала. Стекло вошло в глаз твари, точно как Берта и планировала. Глаз тут же стал походить на яичный белок, смешанный с кровью.

Визг достиг апогея, Берта выскочила из лап Старухи и приземлилась на ноги, по-прежнему сжимая в руке стекло, рядом упал фонарик.

Его яркий белый луч светил на равнодушную стену.

– Я убью тебя, тварь! Убью и на мелкие кусочки разрежу! – кричала Старуха.

– Спорим, не убьёшь, карга гнусная! – Берта смеялась, давно ей не было так радостно. До победы, конечно, далеко, но появился шанс. Выставив осколок стекла перед собой, она шагнула к Старухе, всё ещё державшейся за глаз. Берта целилась в живот.