Избранные. Супергеройская фантастика

Теперь Орли всё время дома – ожидает, не зная, когда её сын вернётся, ведь кто-то должен быть рядом. Она работает на дому: пишет статьи по медицине, черновики регламентов и указов в больницу, ведёт колонку советов в журнале о здоровье.

Раньше Орли говорила:

– Что поделать, милый, это тяжело, но ты справишься. Кто-то должен помогать людям, – потому что считала так сама.

Всегда боролась за каждую жизнь, несмотря на кровь, гной и страх.

Теперь она говорит:

– Всё будет хорошо, – и знает, что врёт.

Эзра – умирающий пациент, и Орли не знает, как ему помочь.

Однажды, когда заплаканный Эзра кутается в одеяло, у Орли из рук выпадает бутылочка с каплями, и всё выливается в какао.

Орли замирает, трепеща от обрушившихся на неё сомнений.

Отдай она это сыну – и тот просто уснёт.

(Она не может не замечать его тяги к смерти, бремя Хранителя слишком тяжелое для него, да для любого будет слишком; и, как бы Орли ни хотела его удержать, она понимает, что проще всего для него будет покончить со всем раз и навсегда).

Эзра сможет наконец-то отдохнуть от бесконечного кошмара, в который превратилась его жизнь.

Орли берёт чашку и выливает содержимое в раковину.

Нет.

Она не может.

И это не её выбор.

(Она корит себя за то, что сваливает всю ответственность на ребёнка, на котором и так много ответственности).

Она даёт Эзре какао и читает книжку про Лунного малыша, а затем приглушает свет и целует в лоб.

«Мой герой».

(Если бы только её).

* * *

Эзра смотрит в глаза убийцы. Того самого, что несколько месяцев назад – вечность, кажется? – убил Хранителя. Убийцу зовут Эмиль. У него золотистые волосы, выбеленные солнцем, загорелая кожа, испещренная шрамами. Эзра впервые задумывается о том, что именно произошло с Эмилем с того момента, как новоиспечённый Хранитель оставил его с трупом предыдущего. Тюремная роба красноречива, но недостаточно. Эмиль снимает тёмные очки и впивается взглядом в висящего перед ним юношу в ворохе молний.

В зрачках Эмиля мутное море, тёмно-свинцовое, тяжёлое. Отражающее полный боли взгляд Эзры, который Эмиль не должен бы видеть через мрак под капюшоном.

Он и не видит – он знает.

– Вик был моим другом, – говорит убийца. – Ты не знал, но предыдущего Хранителя звали Виктор. Печальная ирония, да?

Эзра молчит. В его имени скрыт не меньший сарказм судьбы.

– Он страдал так же, как и ты.