Избранные. Супергеройская фантастика

Рисовал как-то танки на подходе к Москве, карту набросал, а ещё и совсем детское что-то в голове ворочалось – тучки нарисовал со снегом, мол, чтобы фашистов замело. Он и повалил, снег-то. На следующий день. А конец мая уже был…

– Ещё чаю, Разум Петрович? – спросил Серёжа, снедаемый любопытством и немогущий сидеть неподвижно.

Директор на его предложение не ответил, взгляд его затуманился, и весь Разум Петрович был уже не здесь.

– Тогда-то я не понял ничего, конечно, это уж потом сопоставил. А дорожка мне всё равно прямая была – на геофак.

Завещание отца (он на фронте погиб) матушка хорошо помнила, некуда мне было больше деваться, кроме как на географический. А уж когда практика пошла, когда карты нам выдали, вот тогда-то шороху я навёл. – Директор усмехнулся. – После первого курса, в июле нахулиганил. Мы в Подмосковье, как вы сейчас говорите, тусили в Коломне на практике. Как пошёл градусы занижать! О… В июле самое большое – двадцать пять, а ночные и девять, и десять… хорошо заморозков не наделал, – он захихикал.  – Тогда, конечно, стал я что-то понимать. У матушки подробности выпытал. И ведь хорошо, что такой я…

Директора поиграл пальцами, подыскивая слово.

– Педантичный? – подсказал Серёжа.

– Не! Занудный! – Поднял палец директор. – Я очень рационально ко всему этому подошёл, спокойно. Аккуратно стал использовать. Хотя были заскоки, да…

Он взял стакан и шумно прихлебнул.

– Расскажите, Разум Петрович.

Директор поглядел в окно, крякнул.

– Уж темно! Тебе домой-то не пора?

– Нет, что вы! До пятницы я совершенно свободен, – ответил Серёжа радостно.

– До пятницы? Хм… ну, ладно… – Откинулся снова Разум Петрович в мягком кресле. – Так чего я там?

– Заскоки! Гм…

– Ага, точно. Это я уж заведующим лабораторией был. И чёрт его знает, что на меня нашло… Может, тридцать лет со дня гибели отца повлияло, может, ещё чего… Не знаю. В общем, семьдесят второй год – это я, – сказал Разум Петрович, прищурившись, постукивая по подлокотнику рукой.

Серёжа только очки поправил, а улыбаться не перестал.

– Семьдесят второй? Тот самый? – прошептал он.

– Угу. Урок я тогда получил. Думал, сейчас я такое идеальное лето для Европейской части СССР забабахаю. Все ахнут. Ага, разбежался! – С досадой махнул рукой Разум Петрович. – Как раскачал процесс своими подрисовками, как пошла жара… думал, всё, капут, сейчас лето своего рождения повторю. Здорово тогда, Серёж, я струхнул.