Избранные. Революционная фантастика

И все же я умру не скоро.

– А я думаю, сегодня.

Она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза – два горящих черных огонька.

– Почему? Только лишь потому, что ты подсыпала яд мне в рюмку? Пф-ф, капитанская дочь, не будь такой глупой.

Приготовленные слова застряли у нее в горле, она отшатнулась, пытаясь сбросить его руку, но он вдруг схватил ее за горло и наклонился, дыхнул перегаром в лицо.

– Меня нельзя убить. Разве мистер Лансдейл не объяснил тебе это? Они уже раз тридцать пытались, и все без толку.

Думаю, он знает, почему.

– Ты… – она захрипела, задергалась, и он отпустил ее, выпрямился, мрачно глядя сверху вниз.

– Я бессмертен, капитанская дочь. Бессмертен.

«Магия существует!» – в памяти всплыло перекошенное лицо Лансдейла, его глаза, горящие фанатичным блеском. «И только мы, европейцы…»

– Это смешно. – Марита встала и подошла к дивану.

Сумочка, вчера она лежала здесь… где же?

– На полу, – подсказал он вежливо, тоном, от которого по ее спине мгновенно потек холодный пот.

 – Я сбросил ее на пол вчера. Смотри, вон, возле ножки.

Она наклонилась, дрожащими руками раскрыла сумочку.

– Браунинг? Девятьсот шестого? – он засмеялся, но в голосе не было веселья. – А я думал, их давно не выпускают. Что за ничтожные люди, они даже не достали тебе нормальное оружие.

Марита выпрямилась и обернулась. Прицелилась в этот ненавистный широкий лоб, чуть выше переносицы. Стрелять? Нужно стрелять, но, Боже, почему так трудно…

– Предохранитель слева на рамке, – команданте стоял спокойно, сложив руки на груди.

Лицо его было… не злым, нет, но искаженным, словно от боли: уголки рта подергивались, глаза горели ровным огнем.

Она сняла браунинг с предохранителя, снова прицелилась. Почему он не пытается помешать ей? Не верит?

– Стреляй, капитанская дочь!

Прогремел выстрел, рука дернулась. Марита зажмурилась на мгновение и, когда открыла глаза, чуть не вскрикнула – он стоял целый и невредимый, ни царапины. Даже позу не переменил.

– Еще раз.

Целься точнее. А лучше, подойди ближе, приставь дуло прямо мне к лбу. У тебя руки трясутся, ты иначе не попадешь.

Вот как? Как ни странно, эти его слова задели ее, заставили выйти из ступора, вызвав волну ярости. Не попаду?

Она сделала шаг. Еще. И приставила браунинг к его лицу.

– Не страшно? Кровь же забрызгает все вокруг. И руки твои, и личико. – Он оскалился, наклонился вперед, огромный и жуткий, борода вздыбилась, словно живая.

– Ну, давай.