Избранные. Тёмное фэнтези и хоррор

Горячая махина проносится мимо, обдав жарким порывом воздуха. Из раскрытого окна выпархивает коричневая бумажка, мечется над трассой, мчится ко мне. Мятый бумажный мотылек, жирно пахнущий только что съеденным беляшом, льнет к лицу. Резко сгибаюсь, едва сдержав рвотный позыв. Нельзя… и так обезвожен.

Сдохнуть… оказывается, просто. Комически, гротескно – на обочине в считанных километрах от города. Машины проносятся мимо, в нескольких шагах. Но до них так же, как до какого-нибудь спутника раскаленной этой планеты.

Вот в чем ужас.

Лето Господне… Страх Господень – где ты видел такое лето, Господи? Чтоб солнце вызверилось и лилось раскаленно на землю – и ни тени, ни ветерка. Люди мчатся мимо – в прохладе, под музыку, обросшие блестящей скорлупой своих авто. За миллиметрами металла – огромный богатый мир: литература, философия, Большой коллайдер, Будда и Циолковский, громады нравственных понятий и бездны тех же падений. Люди – теплые, добрые. А меня среди них нет. Все, чего я удостоен – это жирная бумажка в лицо, харчок цивилизации.

Мчатся, не замечая. Дикость… Как же так? Я – когда-то малыш, потом школьник, студент, сейчас фотограф со своей раскрученной студией, планами, поездками и выставками… со Светкой моей глупой, любимой Светкой… Разве могу я сдохнуть вот так?

Телефон слабо копошится за пазухой. Может, мое сообщение все же прошло? Жара, жара… да что же это опять? Нажимаю на сообщение, а кажется, что какой-то тумблер перещелкиваю, как в сауне – градус сразу подскакивает.

На экране дрожат и, кажется, плавятся строчки:

«Все думаю, зачем я тебе сдалась тогда? Катила себе на роликах, и катила бы – девочка с плеером, с веером. Нет, тебе надо было зацепить, как всех своих баб цепляешь: „Девушка, можно вас сфотографировать?“ И ведь ты с первых слов мне соврал, с первой минуты знакомства! Что ты сказал? „Будет не больно, обещаю“. И улыбка эта твоя… И вот ушел, а мне больно, сил нет… и никакой таблетки не придумали от этого… Врун».

И ты, любимая… Мир меня выплюнул, и даже ты…

Грудь давит, в легких тяжесть, будто песка насыпали.

Нехороший признак, ох, нехороший. Останавливаюсь, растираю грудную клетку. Вдруг замечаю движение на дороге – в паре-тройке километров от меня какие-то люди. Откуда они здесь, ведь не было никого? Будто выскочили из каустического «окна». Сколько их – трое, пятеро? Не вижу, дрожащий от зноя воздух сбивает, обманывает. Похоже, это спортсмены – идут быстро, форма белая.