Избранные. Тёмное фэнтези и хоррор

Спрятать вещи дорогие от зверя проклятого. Попрощаться со всеми.

Мальчик спохватился вдруг. А с кем прощаться? Все же почти уехали. Остались старики, да несколько бедных семей, у которых лошадей нет. Так он брёл и думал, и не сразу почувствовал, что сестра его за штанину дёргает.

– А, может, пиявку огнем сжечь? Напугать, она сама убежит?

– Чего? – Эрил будто вынырнул из сна беспокойного. – Зачем огонь? Ты маску свою надень, ту, что с клыками. Пиявка тебя испугается, не станет трогать.

Мила что-то ещё говорила.

Про то, что в подполе можно прорыть нору. И в подземную страну попасть, где живут гномы. С ними поселиться и не бояться никакого зверя. Эрил её не слушал. Издалека он завидел, что у ворот дома стоят отец с матушкой.

– Вот вы где? – хором закричали они. – Мила! Куда убежала?

– Я с братом, на ручей, – пролепетала сестра.

– Дома сидеть! – рявкнул отец. – Никуда не ходить! У Лютичей старший давеча полез за огороды, на болото! И утонул!

Слова, будто стебли крапивы, всё нутро обожгли.

– Как утонул? – изумился Эрил. – Я же утром с ним ещё виделся.

– Так утонул, – подхватила матушка. – Коза у них убежала на болото, он за ней! Увяз, говорят, кричал! А никто не услышал! Спохватились, его и нет уже! Только сапог на берегу лежит!

И воздух словно загустел. Дышать стало трудно. Эрил с трудом вёдра поставил, прислонился к воротам. Хотел заплакать, и не мог. Не было слёз.

– Это потому что они уехать решились, вот и наказал их бог, – проворчал отец.

 – Говорил же, оставайтесь!

– Да нас всех бог сполна наказал, когда тварь эту к нам спустил, – матушка глянула наверх, тут же опустила глаза, словно боясь, что зверь услышит и накажет.

Вспомнились Эрилу лица Лютичей. Спокойные, безжизненные, будто маски глиняные. Не могут так родители смерть сына принять спокойно. Значит, не умер. Не умер!

– А как же бабка их? – запищала сестра. – Рожна? Они её оставили?

– Оставили, – кивнул отец. – Она своё пожила, ей умереть не страшно, пусть раньше срока.

А им только мешать будет. Хотя, даже без неё…

Он осёкся, замолчал, увидев слезы на лице Милы. Помрачнел, притянул её к себе:

– Главное, что мы живы. Запомните. И друг друга беречь надо. От них, – махнул рукой в сторону воришек, что уже по чужим домам шарились, – и от него, – на брюхо зверя показал.

Так и стояли они, не зная, утро сейчас или вечер, а люди торопились на восток, где, по слухам, не было зверя. Казалось, умирала деревня.