Избранные. Вирд

Следующей будет кость ноги – она треснет, но не сломается, застопорив весь этот механизм…

Задержав дыхание, словно пловец перед погружением в воду, Антон перепрыгнул через страшное место, чуть не сбив с ног парня в пуховике (тот хищных зубьев даже не заметил – просто перешагнул их в нужный момент). Тем временем опустевший поезд уже преодолел половину станции, набирая ход по пути в депо. Антон попытался пролезть ближе к краю платформы, но не смог – людей было много. Слишком много. Как будто вся платформа была занята ими.

А сзади напирали всё новые (он слышал приглушённые маты давешнего мужика), и он волей-неволей вынужден был протискиваться между пассажирами, будто путешествуя по лабиринту с мягкими стенами, которые смыкались всё плотнее, намереваясь задушить низкорослую пародию на Тесея, которой он и являлся.

– Спокойно… – сказал он сам себе, не расслышав голоса в гудении сотен глоток.

Просто люди прибывают, а поезд всё не едет. Да ещё и подземный червь по пути в депо опорожнился на платформу новой порцией пассажиров, которым тоже нужно ехать дальше.

На тебя никто не давит. На тебя. Никто. Не. Давит.

Антон с присвистом вдохнул в себя тёплый, пахнущий шубами воздух. Только что он упёрся в стену из людей, которые упорно не желали дать ему проход. А толпа сзади всё напирала, его сдавило со всех сторон, да так, что перед глазами распустились красные цветы. Он сунул обе руки в зазор между парнем в пуховике и грузной седой женщиной, пахнущей потом. Напрягая все силы, пролез между ними, ощущая блаженное освобождение от давления.

Он сделал ещё один шаг… Вот только пола под ногой не оказалось. Антон застыл, балансируя на одной ноге у самого края платформы. В желудке образовалась пустота, будто тот-таки упал на пути.

– Мужик, ты чего?! – человек в пуховике, оказавшийся молодым парнем с веснушками, мёртвой хваткой вцепился ему в плечо. – Щас вниз навернёшься!

Антон вскрикнул, спиной прижавшись к недовольно заворчавшей седой женщине. Левая нога, вдруг ставшая ватной, нашла опору и будто приросла к платформе.

Сердце, казалось, раздумывало – продолжать биться, или нет?

– Спа… – он хотел поблагодарить парня, всё ещё державшего его за плечо, но горло свело судорогой. – Спас…

И тут его уши разорвал вой гудка. Антон дёрнулся, словно от удара током, и в этот момент по станции пронёсся порыв прохладного ветра, унёсший в темноту тоннеля спёртый воздух, напитанный запахом наводнившей подземный грот человеческой орды.