Лучшая фантастика

– Нет, – отвечаю я, потому что это правда.

– Тогда зачем же вы принесли ее сюда?

– Она – часть нашей природной экосистемы, – объясняю я.

– Даже почва и воздух стали теперь другими на вкус, – сокрушается Цки, берет своими крошечными пальцами-лезвиями веточку и тычет ею в костер.

Я молча осматриваю поляну.

– Куда подевались остальные?

– Они пришли в отчаяние, – говорит Цки. – И отправились на поиски надежды.

Мне нечего на это ответить.

– Ты раскрасишь дерево Сейе? – спрашиваю я вместо этого.

– Когда ее гнездо превратится в холодную золу, я смешаю ее с красками, – отвечает Цки. – После этого я начну писать. В прошлом остался мой полдень под теплым голубым небом, когда мы путешествовали к лугу на пяти холмах. Теперь я уже стар, чтобы идти куда-то, да и только Сейе был ведом путь. Но может, ты тоже захочешь пойти?

– Я не могу, – отвечаю я. Да и не было там никакого луга, впрочем, даже если бы он там был, Совет все равно не согласился бы на это. Они стали бы увещевать меня, убеждать, что прогресс возможен лишь при постоянном движении вперед, что лишь ясность мыслей, приверженность своим целям и точность действий позволяют достичь успеха.

Горящее гнездо взрывается, и его некогда замысловатый плетеный каркас превращается в хаос из пепла и золы.

– Это не важно, – говорит, наконец, Цки. – Нас осталось только трое, не считая меня, и когда уйдет последний, некому будет раскрасить его дерево.

Офти снова ворошит костер прутиком, а затем осторожно откладывает его в сторону.

– Завтра, – говорит он.

– Я могу прийти посмотреть?

– Я не в силах тебе помешать, – отвечает Цки.

– А если бы мог, помешал бы?

– Да. Но теперь уже поздно. Вы странный хилый народец и двигаетесь так, словно в любой момент собираетесь упасть, но вместо этого падают все остальные, кто находится вокруг вас и никогда уже не поднимаются, – говорит Цки. – И с нами будет то же самое.

– Да, – отвечаю я. Он очень точно описал нас, какие мы на самом деле и что мы делаем: мы, как зубья шестеренки, все время движемся вперед и исполняем нашу роль, пока не отвалимся, и тогда другие зубья приходят нам на смену.

Я встаю с земли, разминаю ноги, потягиваюсь.

– Значит, до завтра.

Я иду к воротам, не оглядываясь, но мои мысли не дают мне покоя.

Члены Совета ждут звонка, возвещающего о начале заседания, и занимают свои места за столом с поразительной синхронностью, чтобы никто никого не опередил и никто не отстал.