Фобология

А конь дрожит, с упряжи рвётся. Посмотрел Илья на завалившуюся кладбищенскую ограду, на проступающие в темноте покосившиеся могильные кресты, и жутко ему стало. Потом вспомнил, что казак он, и отец его был казак, и дед, взял ружьё и слез с телеги. Сделал шаг к чему-то белому на дороге, неизвестному. Выругался вслух, не сумев вспомнить ни одной молитвы, и взвёл курки ружья. А это существо, или не существо вовсе, возьми да и тихонько так пойди к казаку.

Присмотрелся Илья – и не волк вроде, так, небольшая собачонка.

«Фу ты, чёрт!..» – в сердцах сплюнул казак, а у самого пот холодный по спине сбегает, палец на курке не слушается совсем, и страх какой-то животный к горлу подступил. Смотрит Илья, широко раскрыв глаза, на это белое приближающееся что-то и пошевелиться не может.

И вдруг будто белёсый туман окутал существо на дороге, и стал этот туман расти. Глядит казак, а прямо перед ним стоит черноволосая девица невиданной красоты, в белом платье, похожем на саван, а кожа будто светится изнутри лунным светом.

– Здравствуй, казак Илья, – говорит ему девица красивым голосом.

– И тебе не хворать, – отвечает казак с опаской.

А девица взгляд свой с Ильи не сводит.

– Скажи, красивая я?

Чудно, ночь хоть и тёмная, а видно Илье девицу. Посмотрел по сторонам казак – ни одной живой души вокруг не видать. Сомнения его одолевают: откуда ночью в степи взялась эта неземная красота? Но, собрав всю волю в кулак, отвечает:

– Красивая… Наверное…

– Не бойся, – говорит ему девица, – Илья.

Возьми меня замуж. Верной женой тебе буду.

Молчит Илья. Холодный страх обручем горло сковал. Не видение ли всё это? Не сон ли жуткий? Пробитый возами рисунок дороги в свете луны, тёмное небо без звёзд, степь немая, смертно-сонная, и мёртвый погост… Внезапный близкий крик филина словно разбудил Илью и вздрогнуть заставил.

Вспомнил тут казак, как давеча на ярмарке за чаркой водки со смехом говорил, что нет на белом свете той красавицы, что заставит его под венец идти, что ни у Бога, ни у Сатаны нет невесты для него.

Призадумался. Глядит, а девица руку ему протягивает. Взял её руку казак, а рука лёгкая, невесомая, будто из лунного света отлитая, и холодная. А конь ещё пуще прежнего взбесился, в сторону шарахнулся и порвал упряжь. Илья только его и видел. «Куда?! Мать твоя кобыла!» – незлобно ругнулся Илья на ускакавшее животное. Страх страхом, но уж больно девица казаку приглянулась.