Фобология

Правильно решили остаться, господин…

– Шубин. Вадим Никифорович.

– Исключительно верно, Вадим Никифорович!

Шпак усадил Шубиных за квадратный стол у очага, чтобы промёрзшие гости могли отогреться с дороги. Всего в помещении находилось около двух дюжин столов разного размера. Каждый был накрыт белоснежной скатертью. За двумя столами подальше ужинало несколько постояльцев. Горели свечи.

Пол на постоялом дворе был соломенный, и в нём постоянно кто-то копошился.

– У вас мыши, господин Шпак? – строго спросил Вадим, и Мэри поёжилась.

Дворник уставился на него с видом оскорблённой невинности.

– Простите?

– Я говорю, что у вас в соломе шуршит? Мыши?

Глаза Шпака полезли на лоб, а сам хозяин заведения густо покраснел. Он обернулся к компании за другим столом и громко спросил:

– Господа, не замечали ли вы, чтобы у меня кто-то копошился в соломе?

Ему ответил нестройный гул голосов, дескать, нет, ничего подобного.

– Вы что же, – рассердился Вадим, – за дурака меня держите?

– Вы устали, Вадим Никифорович.

С дороги всякое может послышаться.

Шубин закипел ещё сильнее и, если бы не его жена, высказал бы много всего интересного этому заносчивому типу, но Вера Аникеевна ласково накрыла ладонь мужа своей и что-то прошептала ему на ухо.

– Ноги моей больше не будет в этом богом забытом месте, – прохрипел он и отвернулся от хозяина.

Мэри впервые оказалась на постоялом дворе и теперь удивлённо осматривалась. На первый взгляд заведение с непритязательным названием «У Шпака» казалось вполне уютным: тёплое освещение от свечей и очага, улыбчивые служанки в чистых передничках, белоснежные скатерти, тепло… Но чем пристальнее девушка смотрела, тем сильнее тревожилась.

Там, в тёмном углу, из соломы как будто бы торчала кость крупного животного. Но стоило только приглядеться – и она исчезла. На широкой трактирной стойке жирная багровая клякса, больше всего похожая на кровь. Однако Мэри лишь успела её заметить, как Шпак проворно стёр пятно белоснежной тряпкой и ослепительно улыбнулся.

На шее одной из служанок Мэри увидела отвратительные язвы, но девка быстренько набросила платок и скрылась в кухне. Несколько раз девушка ловила боковым зрением, как кто-то слоняется туда-сюда в темноте, но, обернувшись, Шубина никого не видела.

– Мэри, душенька, ты ничего не ешь! – заметила маменька.

– Я не голодна, – ответила дочь, и тут же у неё заурчало в животе. Мэри покраснела и выдавила: – Аппетит пропал.