Фобология

Это я, твой Винс, я пришёл, чтобы отомстить за тебя.

Мужчина прекрасно знал, что появление его матери в магическом круге духов могло означать одно: его мать мертва, и душа её неспокойна.

– Мне тяжко, сынок, я виновата, я плохо жила и умерла ещё хуже, – послышался голос, от которого волосы встали дыбом на голове Винса.

– Скажи, мама, я смогу облегчить твои страдания? – взмолился колдун.

– Нет, мой мальчик, мои страдания неискупимы, – покачала головой старуха.

– Но пусть тогда вместе с тобой страдают другие! – прокричал Хендж.

Ему показалось, что мать не слышит его. Но вдруг её потухший взгляд вспыхнул, и два красных уголька уставились прямо на Винса. Рот её расплылся в леденящей кровь усмешке, редкие гнилые зубы торчали в нём. Винс отшатнулся, потому что понял: теперь мать действительно его заметила.

– Винс, сыночек, это ты! Я рада, что ты пришёл. Но завтрака сегодня не будет, – Бренда зловеще захихикала. Колдун, распластавшись в углу комнаты, в ужасе взирал на то, что вызвал собственными чарами.

 – То, что от меня осталось, зарыто на заднем дворе в огороде. Я умоляю об отмщении. Живой среди живых, ты сделаешь это, сын мой. – Мёртвая старуха тянула костлявые руки из огненного круга, и даже Винс не знал, что будет, если ей удастся вырваться из него. Измученному духу всё равно, кто перед ним. Он жаждет живой тёплой крови.

Но заклинания оказались прочными. Призрак устал бороться, отошёл в центр круга и издал вопль досады:

– Ты стоишь слишком далеко, сын мой, я не могу обнять тебя!

– Мама, расскажи мне всё, – взмолился Винсент, и мать наконец прекратила попытки вырваться из царства духов.

– Смотри, сынок, и запоминай! Они убили твою мать, а ты должен убить их! – голос Бренды возвысился.

Винсент увидел, как контуры ужасного привидения задрожали, и оно вновь приняло вид его старушки матери. Она стояла у стола в этой самой комнате, изумлённо глядя на порог: там замерли трое. Их неясные силуэты колебались в пламени.

– Ты убила мою дочь, старая ведьма, и ты поплатишься за это! – воскликнул тот, что посередине, и, бросившись к Бренде, сорвал с неё чепец и схватил за волосы.

Старуха что-то бормотала и хихикала, как помешанная. Потом мужчина взмахнул рукой, в ней был зажат длинный нож. Лезвие сверкнуло в пламени и вонзилось в шею Бренды. Ещё и ещё, пока голова, истекая кровью, не повисла на волосах в его руке. Мужчина брезгливо отпихнул рухнувшее тело и вытер окровавленную руку о занавеску.

Двое других поволокли тело из дома.