Избранные. Фантастика в стиле Punk!

Отчего-то заискрились провода, подающие энергию на основной прибор, но Джордж, бросив на них досадливый взгляд, не стал перепроверять контакты. Они слишком часто искрили, чтобы это имело хоть какое-то значение. А ещё что-то надсадно подвывало за спиной. Привычные звуки, от которых он, как обычно, отмахнулся. Что поделаешь – он в «варварской» России. Конечно, здесь не бродят по улицам медведи. Но нет европейского педантизма и аккуратности. Всегда что-то недоделано, недокручено, недожато. Тем более – помощник по возвращении обещался всё исправить.

Но ожидать конца его отпуска было невозможно – слишком долго.

Из сопла излучателя вырвался насыщенно малиновый расширяющийся конусообразный луч. От несчастного тельца крысы повалил пар, запахло палёной шерстью. Учёный нахмурился и стал перенастраивать аппарат, поглядывая, как меняется цвет потока, уходя в более холодные тона. Провода над его головой дымились, а прибор издавал противный, похожий на комариный, писк. И всё это было не важно! Ибо, как только цвет луча прибрёл зеленоватый оттенок, по трупику пробежала лёгкая, едва заметная дрожь, ознаменовав возбуждение мышечной деятельности.

И ничто кроме показаний приборов, которые он автоматически отмечал в журнале, не могло отвлечь мужчину от эксперимента! Ничто – кроме истошного крика:

– Доктор Дулитл! Помогите! Скорее!!! – донеслось до него из-за двери.

– Вот, чёрт! – прошипел мужчина, но не откликнуться на истеричный вопль не мог – всё же, он джентльмен. Бегом ринулся на выручку.

– Как хорошо, что вы так быстро! – воскликнула Мария, когда Джордж влетел в лаборантскую и изумлённо застыл в негодовании. – Вот зацепились и никак не отцепляются, – она раздражённо дёргала застёжку огромного мужского, по размерам и форме, хронометра на запястье.

Доктор Дулитл сначала покраснел от возмущения, потом побелел от гнева. Его губы нервно задёргались, стараясь сдержать все те слова, что он желал высказать по этому поводу, но не мог в силу своего воспитания, произнести перед женщиной, кто бы она, ни была.

Нет – это невозможно! – но она довела его до припадка. Никому и никогда ещё не удавалось вывести его из себя!

Он был спокоен и хладнокровно добродушен, даже когда четыре часа читал лекцию арестованным на стихийном митинге активистам луддистского движения, о пользе новейших изобретений, о необходимости самосовершенствоваться, а не верить на слово политическим проходимцам, призывающим крушить оборудование.