Незнакомые знакомые сказки. Художник

Мне эта сказка показалась очень короткой – ребенок не успеет заснуть, пока читаете ему эту короткую сказку. Вот я ее немного и удлинил.

Вот история этой переделанной немного сказки – как-то я рассказал эту сказку одному из моих внуков (мальчишки Денис и Максим – двойняшки, им сейчас по 4 с половиной года) по телефону. Я сказал – сказка длинная. Он послушал внимательно, но заметил – «Нет, сказка не длинная». Вот я и решил, по этой причине в частности, удлинить приключения героев, пользуясь идеями из сборника А.

 Н. Афанасьева. Где было возможно я специально текст сказки не менял. А дети, известное дело, – «Прочитай длинную сказку, почитай сказку до конца». Родители соглашаются. И потому длинные длинные сказки детям позволяют дольше не спасть (нам бы их заботы!). Для них (а не для родителей) я и старался – для слушателей сказок, ну и для тех маленьких читателей, кто уже умеет читать сам.

Морозко. Русская народная сказка[1 - Компиляция по вариантам народной сказки в редакции А.

 Н. Афанасьева]

У мачехи была падчерица Марфуша да родная дочка; родная что ни сделает, за все ее гладят по головке да приговаривают: «Умница!» А падчерица как ни угождает – ничем не угодит, все не так, все худо; а надо правду сказать, девочка была золото, в хороших руках она бы как сыр в масле купалась, а у мачехи каждый день слезами умывалась: почасту ее журила, рано будила и всю работу на нее свалила. Девушка скотину поила-кормила, дрова и водицу в избу носила, печку топила, обряды[2 - Уборы, женские платья.

]творила, избу мела и все убирала еще до свету; но старуха и тут была недовольна и на Марфушу ворчала: «Экая ленивица, экая неряха! И голик-то не у места, и не так-то стоит, и сорно-то в избе».

Что делать? Ветер хоть пошумит да затихнет, а старая баба расходится – не скоро уймется, все будет придумывать да зубы чесать. И придумала мачеха падчерицу со двора согнать: «Вези, вези, старик, ее куда хочешь, чтобы мои глаза ее не видали, чтобы мои уши об ней не слыхали; да не вози к родным в теплую хату, а во чисто поле на трескун-мороз!»

Старик затужил, заплакал; однако посадил дочку на сани, хотел прикрыть попонкой – и то побоялся;

повез бездомную во чисто поле, свалил на сугроб, перекрестил, а сам поскорее домой, чтоб глаза не видали дочерниной смерти.

Девушка сидит да дрожит; озноб ее пробрал. Хотела она выть, да сил на было: одни зубы только постукивают.