Лукавый Шаолинь

Они подняли руку на мою Йен, – проговорил Гриндерс, не поднимая глаз.

– Я ненавижу тебя, – вдруг тихо сказал Хадсон, – ты не хозяин в этом клубе и не тебе вершить здесь самосуд.

– Неужели? – усмехнулся Грин и опустил Йен. Все так же улыбаясь, тренер ударил Хадсона в солнечное сплетение. Тот упал, как подкошенный.

И тут я все поняла.

Грин просто использовал меня в своих целях! Заманил на Двойные горы, инсценировал поединок с карликом. Все было не зря. Но я не успела подумать, зачем.

Я выбежала на середину зала и замахала руками, привлекая внимание:

– Друзья! Грин… Грин продался поутри. Слушайте меня!

– Заткнись! Ради себя же замолчи, – тренер попытался зажать мне рот.

Я извивалась в его сильных руках. Неожиданно мне на выручку бросился Хантер:

– Что ты сказала? Повтори, – он почти оттащил от меня Грина.

Но тут давний соперник Хантера Стич, воспользовавшись ситуацией, ударил моего защитника ногой по коленной чашечке.

И начался неистовый мордобой. Друзья били друзей, братья – братьев, влюбленные – своих любимых. Жестокий беспощадный бой… Мы с Машей и Йен заползли под стол и плакали, обняв друг друга.

Вдруг все закончилось, так же неожиданно, как и началось. Но я еще долго лежала на животе, не шевелясь. Через минуту я почувствовала чью-то руку. Как же я хотела, чтобы это был Грин… Но рядом на коленях стоял Хантер с окровавленным лицом.

– Элюшка, не плачь, ты же сильная девочка… Теперь тебе придется уйти. Этого хочет Гриндерс, хотя можешь идти, валяться у него в ногах. Твоя подруга Маша так и поступила. Она остается.

– Никогда! Ты ничего не понимаешь, я любила Грина! Любила, может, в первый раз в жизни. А теперь я его ненавижу. И не за то, что ударил. А за то, что продал поутри. Возможно, вся его показная дружба и была подготовкой к чему-то.

– Я давно подозревал в тебе… Но сейчас это не важно.

Хадсон обнял меня и как-то очень настойчиво стал гладить.

– Элюшка, верь мне, у тебя все еще будет – и хороший клуб, и друзья, и любовь…

Хадсон все настойчивее трогал меня. Но я не реагировала. Бояться просто не было сил. Сопротивляться – тоже. Хадсон окровавленными губами целовал мою грудь. А я видела лишь испуганное лицо Маши с огромными горящими глазами.