Шутить изволите? Юмористическая проза. Коллективный сборник

На улицах я обнаружил старую Москву! О, как возбуждающе было ходить по этим одинаково знакомым и незнакомым местам! Я гулял до следующего утра. Нет-нет, не спрашивайте, где я ночевал, Дмитрий. Так вот, я гулял, пока не понял: что-то меня смущает. Смущало меня отсутствие газет. Тогда я вспомнил, что не было журналистики в России в те дни! Я не удержался, я не смог! Я не только изобретатель, я – журналист!

Пришлось выкрасть перо и бумаги. Не смотрите так осуждающе, Густав, другого выхода не было. Я не мог лишить людей информации! Я стал писать стихи на листовках и прибивать их к столбам! Почему стихи? У меня не было времени на посещение балов и разговоров о событиях в стране! Я прибивал и прибивал листовки, пока меня не схватили…

Через пару часов я предстал перед царем сея Руси.

Да нет же, Дмитрий, императором он стал намного позже, не перебивайте. Итак, я был немного побит и испачкан, но гордость изобретателя и журналиста заставляла мои глаза сиять. Меня буквально втолкнули в покои государя, но сначала он даже внимания не обратил…

– Европа! Как бы мне так сделать, чтобы Русь моя родная с тобой сравнялась, – задумчиво произнес Петр I и, скатав карту в рулон, засунул ее за пазуху, – Сравнялась, а потом – и превзошла!

Царь в задумчивости мерил комнату шагами, не обращая на меня и стражников внимания.

– Бороды я им отрубил, длинные рукава срезал. Новый год перенес, а что толку! Как были неучами ленивыми, так и остались! – с этими словами он уперся взглядом в стражников.

На минуту мне показалось, что он им карту эту скатанную… ну показалось, слава Господу.

– Чего вам?!

– Вот. Глупости всякие на листках писал и по столбам прибивал, – ответил один из стражников и потащил меня за шиворот вверх, – Называет себя как-то странно.

Я не позволил им самоуправствовать и гордо вскочил на ноги.

– И ничего странного, великий царь! Журналист я! Жур-на-лист.

– Журналист, говоришь? Точно! Журналистов мне только не хватало!

– Что, казнить его? – странные у них тогда порядки были, у стражников.

– Зачем же казнить?! Пускай на благо родины трудится! – Петр I говорит, а у меня как от сердца отлегло, – Будем с тобой, журналист, народ просвещать. Газету сделаем для всех!

– Для всех? А как же назовем, газету? – растерялся я.

– А так назовем, чтобы даже глупому понятно было, про что газета. И запоминалось чтоб. Пиши, давай.

Я сбивчиво достал из кармана листок и карандаш: волновался.