Слон меча и магии

Может, судьба меня услышала. Принц сухим из воды всё-таки не выйдет. Хочешь не хочешь, а, когда опять дойдём до точки кипения, ударить плетью придётся и, будь уверен, кровь на рукава попадёт, пусть даже это и Янтарная на улицах крушит неблагодарный народ…

Но, едва взглянув на Годдри, за эти свои мысли я испытываю жгучий стыд. Он сидит у перил, вцепившись в стойки руками и прижавшись к ним лицом: словно узник в клетке. Он смотрит в основное окно Цистерны, разглядывает мириады неспешных, тусклых огоньков. У него подрагивают плечи.

Я опускаюсь рядом с ним на колени, приобнимаю, позволяю ему уткнуться в своё плечо. Совсем как в детстве.

Пусть оно всё-таки сработает. Пусть он вечно сможет работать с Левиафаном. До того, как стайки рыбок Ирмы ворвались многоцветной стаей в его жизнь, Годдри жил в темноте. Ему нельзя туда возвращаться.

* * *

Рётэс получает разрешение на увеличенную норму рилума. Принц их подписывает лично. В тот же день он подписал и кое-что ещё. Я прихожу в Цистерну; в потайном кармане плаща у меня лежит скрученный в тугой свиток приказ.

Он жжёт мне кожу.

Они взъерошены, взбудоражены, глаза у них красные; у Годдри искусаны ногти, у Рётэс – губы. Они чертят, скрипят по бумаге свинцовыми карандашами, пишут, шелестят листками. Перерабатывают модель, придумывают новые вопросы, излагают выданную им Канцелярией информацию на новый лад. Рётэс не хочет этого вслух признавать, но ошибка должна быть в том, что они Левиафану сообщили. Не вижу другого объяснения. Они что-то напутали.

Может, рыбы успели в этом процессе поумнеть и просто отказались проблему решать.

Может, они поумнеют настолько, что осознают себя как нечто большее – не просто волшебного ответчика, не просто олицетворение деревянных счётов… Какой была бы первая их мысль? Попытались бы они найти способ сбежать из Цистерны? Я размышляю над этим, наблюдая за учёными, и мну в пальцах свиток с подписью Принца; даже не знаю, когда я успела его вынуть.

Надо признаться. Надо сказать.

– Рётэс.

Она отрывает глаза от бумаг.

Я маню её. Годдри не замечает. Ему не нужно знать; ему, в общем-то, будет всё равно.

Ирма встаёт, разминает ноги, приближается ко мне. Я взмахиваю свитком.

– Принц назначил меня куратором вашей работы.

Она всё мгновенно понимает.

– Вот оно как. Ты думаешь, он так быстро потерял в нас веру?

– Нет. Я думаю, он перестраховывается. – Я пожимаю плечами. – До сих пор вы не ошибались. И, мне кажется, на него сильно давят лисситы.

Рётэс кивает.