Слон меча и магии

Лиля внимательно прочитала: «Даниил», «мама», «папа», «каникулы», «музыка», «весна», «громкие звуки», «тихие звуки». Всё, о чём они говорили на мимолётных сеансах.

– Я не понимаю. Здесь же почти всё, что ему не нравится.

– Я возвела рамки. Купировала. Здесь больше не просочится, – пояснила Мила. – Но всё равно следи. Говори. Убирай звуки, если он разрешит. Теперь будет легче.

Остаток вечера Лиля проговорила с сыном. Он был немногословен и утомлён, но всё же отвечал на вопросы и даже сам что-то рассказывал.

Изредка стучал, но это уже было не выражение недовольства, а нечто вроде средства защиты. Как Мила защищала себя от прикосновений и шума, когда чесала глаз или руки.

Диалог шёл хорошо, пока случайно не сместился за пределы списка тем.

– Мы за тебя переживали, я и папа. Уже не знали, к кому обращаться. Врачи, маги, экзорцисты – на всех отложили деньги…

Даня сжал губы в тонкую линию и застучал по столу. Комнату тряхнуло, словно старый лифт, достигший нужного этажа; с тумбочки соскочил метроном, беспомощно застучал маятником об пол.

– Извини. Отдыхай, Данечка.

Лиля, глотая слёзы не то радости, не то страха, подошла к тумбочке и вернула метроном на место.

– Заберёшь? Она просила забирать.

– Не сегодня. Отдыхай.

Лиля ждала завтрашнего вечера как чуда.

* * *

Роберт перестал называть Милу шарлатанкой на следующий день и вообще вёл себя тише воды ниже травы. Ещё через день Лиля решила, что улыбаться – как раз то, чего ей давно не хватало.

Царапины на руках Милы зажили через неделю.

Ещё через неделю Даня разрешил выключать видео, но только во время лечения. Через месяц Мила вручила ему коробку с фломастерами и попросила выбрать цвет.

– Твой цвет. Понимаешь?

Она сидела напротив него, по другую сторону письменного стола, совершенно спокойная, даже вроде довольная. Даня вытянул синий.

– Теперь, если что-то не нравится, – бей не пальцами, а фломастером по бумаге. Готов продолжать?

Даня кивнул. Губы дрогнули, словно он попытался улыбнуться.

Девочка улыбнулась в ответ. Лиля тоже улыбнулась, глядя на них. Никакая Мила не кукла – обычная старшеклассница, немного застенчивая, в гостях у одноклассника, ещё более застенчивого. Так это выглядело со стороны. В это можно было поверить. И это могло стать правдой. Но как же долго… Сколько таких дней им всем ещё предстоит пережить? Перестучать, перерисовать. Сейчас Даня выдерживал не одну процедуру, но всё равно дело шло слишком медленно.