Ничего общего. От космических пахарей

Оба были покрыты разновозрастными пятнами оранжевой и зеленой краски, а на сумрачной грани постамента криво белела многократно затертая и восстановленная размашистая надпись: «Два гомобрата – креакл и вата».

Пересекая полосу между набережной и памятником, я поймал насмешливый взгляд Макса: от него не укрылось, как я машинальным движением спрятал блеснувший текучим серебром ихтис под футболку. К запрету на открытое ношение религиозных символов, до сих пор формально действующему в кластерах креаклов, сегодня могли серьезно относиться только люди далеко за тридцать.

Для меня, «смешанного» родом из двадцатых, двухцветные полосы на улицах действительно имели совершенно реальное значение. Как и ихтис, как и Ватный Кодекс, который я сам выбрал в день своего пятнадцатилетия. Я имел на это право: мой отец был креаклом, а матушка – ватой, так что выбор оставался за мной. И в то время это действительно был выбор, определяющий всю твою жизнь, а не стиль одежды и сенсомузыки, как сейчас.

Почему я, уже осознавший себя таким, каков есть, принес клятву темно-оранжевой книге, в которой однополая похоть шла третьим номером в списке подтерминальных нарушений? По той же причине, по которой с детства преодолевал свою чахлую генетику на стендах и тренажерах. Без правил и ограничений нет ни смысла, ни цели, а вялая и лицемерная вседозволенность креаклов – это тлен, энтропия, погибель энергии. Семя в пыли. За то, что тебе действительно дорого, ты всегда должен платить высокую цену.

– Пять миллионов за взлом ключа. Это получается… ноль-один процента от состояния Волкова, верно? Макс, а не слишком щедро за такую ерунду? Которую, насколько я знаю, еще никому не удавалось провернуть?

– Ты же смог как-то скрыть наш с ним настоящий коэффициент совпадения? Значит, и это сможешь. И, Дрон, разве я сказал, что это будут единственные деньги, которые ты получишь? Просто я слишком ценю твое доверие, чтобы обманывать хоть в чем-то. Поэтому говорю честно, что сначала не смогу перевести больше, не вызвав ни у кого подозрений.

Пять лямов за помощь в реабилитации – по-моему, это до хрена и больше. Позже придумаем безопасную схему, и ты получишь свои тридцать процентов от всех денег Вялого. Это будет по справедливости, как думаешь?

(Макс, сейчас ты и сам себе веришь, но раз уж спросил… я думаю, что первое и единственное, что получу от твоих щедрот – неодимовый шарик в мозжечок из магнето незнакомого снайпера.