Не буди девочку! До утра…

Судорожная задержка дыхания – и неудержимо-ликующее :« Апчхи !!!» Под его напором гербарий взметнулся, будто настигнутый смерчем. На белобрысую макушку посыпались пестики, тычинки, пыльца. И тут же донеслось звяканье собачьей цепи. За ним последовали восторженные поскуливание и лай.– Вернулась сестра! Васёк заметался по горнице, собирая бренные остатки букета. Едва управился, как в сенях задребезжали вёдра, зашуршала куртка.

– Чего это тебя так охмарило? – Сканирующий сестринский взгляд.

– В словесную копилку Э.

Э.: охмарить- повергнуть в уныние.

– Ничего! Это так.

Колыхнулась занавеска – недра кухни поглотили «большуху». Через несколько минут оттуда раздалось:

– Сидишь смурной, как филин на суку. Прокатился бы на велосипеде. Всё лучше, чем дома…

И пацан пулей вылетает из дома. Он катит по Рябиновому переулку. Вот на брёвнах – как на жёрдочках- пристроилась девчачья стайка. В кулачках – семечки, а из ртов-клювиков стартует шелуха.

– Здорово, Васёк!– подаёт голос девочка с волосами, выкрашенными в цвет апельсинового сока.

Но вместо ответа велосипедист жмёт на педали. И на это имеются веские причины. Анка! Девочка-беда!

В деревне к домашним животным относятся заботливо, но несколько отстранённо- как к будущему пропитанию. Эта уроженка Таракановки обожала живность. Удушающей любовью. Первой жертвой пал хомячок, которого воспитатели после Анкиных игр обнаружили бездыханным. За ним последовала декоративная мышка. Когда мёртвой нашли любимицу детворы аквариумную лягушку, перед родителями был поставлен ультиматум: или они забирают девочку-беду из детсада, или… Анку стали водить к бабушке.

Там был котёнок, который вскоре зачах. Девочка оплакала его и собственноручно похоронила.

В школе Анку настигла первая любовь, звавшаяся «Василий Беспоповцев». Каждую перемену она угощала его жвачкой и семечками. Девочка-беда грызла семечки и жевала жвачку одновременно, на что даже пацаны не решались. Внимание такой особы польстило мальчишечьему самолюбию, и они стали, выражаясь по-местному, «ходить вместе», чему воспротивилась матушка Василия.

Поликсея Ивановна начала встречать сына после уроков и уводить домой. Шаг, по мнению сельчан, беспрецедентный. Но однажды явившись в школу, женщина парочку не застала.

Тот, кто встретил в тот день Поликсею Ивановну на Монастырке, ни за что бы не догадался о снедавшей её тревоге: женщина не утратила размеренности в движениях.