Мама-смерть приходит навсегда

По двору бродят курочки и с готовностью уступают непрошенной гостье дорогу. С псом у Сыропятовых тоже доверительные отношения: все косточки от семейных обедов идут ему. Дик бросает из будки благосклонный взгляд на гостью. Та тенью проскальзывает в избу. Внутри прибрано и по-дачному незамысловато. Старая, но всё ещё крепкая мебель родом из СССР, палас цвета детской неожиданности. Такой же лежал у Сыропятовых и был памятен числом 653, выведенным химическим карандашом на Зининой ладони- номером очереди, в которой они всей семьёй попеременно стояли за данным дефицитом.

Внутренность дома не даёт никакого объяснения недавнему визиту. Типичная холостяцкая берлога. Она возвращается в сени, и здесь взгляд цепляется за дверцу в чуланчик. В дверных скобах- замок, но дужки не сомкнуты. Видать, спешил хозяин…

Внутри- сумрачно. В отличие от чуланчика Сыропятовых рухляди типа керосиновой лампы, неработающего телевизора, прохудившегося самовара и швейной машинки времён Зингера здесь не наблюдается. Из предметов мебели – табуретка.

Стены поклеены обоями. Неслыханное транжирство.

Он что – сделал из чулана дополнительную комнату?

Но почему нет мебели?

И тут взгляд посетительницы углядел… картины.

Не иначе как мастер-универсал занялся рисованием.

Прямоугольные деревянные рамки, похоже, сам мастерил.

Короче, домашний вернисаж.

Она встаёт на цыпочки и вглядывается в изображение. Нет, это не рисунок, а фото.

Лицо спящей.

Но если это и сон, то вечный.

Ведь ложем служит гроб.

Зина с трудом сглатывает, но не в силах отвести взгляд.

Смерть придаёт Алёниному лицу величие, которое отсутствовало при жизни.

Боковое зрение сигналит: здесь имеются и другие покойники. Вверху, слева, справа. Воздух вокруг густеет. Зина дышит- словно через соломинку, а взгляд тем временем соскальзывает вправо.

Фотография-старая, пожелтевшая, к тому же к ней добавлено сепии. Групповой снимок. В центре – женщина в гробу. Гроб стоит у разверстой могилы на белой поверхности. Снег? Покойница в тёмном платке.

Густые ресницы оттеняют восковые щёки. Рядом мужчины в валенках и полушубках. Это СССР. Тогда было заведено делать похоронные снимки. Высокие монохромность и чёткость будто отпечатываются на сетчатке смотрящего.

…Взгляд метнулся выше.

Снова групповой снимок. На этот раз дедушка. Заострившийся нос, провалившиеся глазницы. Гроб поставили на обеденный стол. (Как после этого будет функционировать процесс пищеварения?) Вокруг- домочадцы.