Мама-смерть приходит навсегда

Прежде Матильда питалась специальным кормом, который закупался в местной ветеринарной клинике. Но на данное меню денег у меня

– Кыс-кыс!

– Миу-миу!-слышится сверху.

Кошка восседает на берёзовой ветке, и весь её вид говорит о крайней степени меланхолии.

– Слезай!– велю я.

В ответ- жалобно-просящий взгляд. Приходится идти в избу за табуретом. Во время спасательной операции я получаю пару отметин на руках и едва не шмякаюсь оземь. Принц с неодобрением наблюдает, как сМатильдой в руках я захожу в избу.

Содержимое нашего холодильника развеяло кошачью печаль.

Она с жадностью набросилась на мойву, а когда Принц выразил намерение разделить трапезу, предупреждающе заурчала. И куда подевалась та привереда, на которую жаловалась матушка?

Насытившись, Матильда устроилась на моих босоножках в сенях, а я принялась готовить еду, а заодно прокручивать последние события.

Что это за коллекцию собрал соседушка?

С какими демонами сражается он в своём чулане? Или это убежище от них? Но как ни силится мозг выдать объяснение увиденному, выходит сплошной наив.

ГЛАВА 9

– С какой целью вы проникли в соседний дом? – В голосе Чингачгука арктический холод.

– Но там снимок Горожанкиной! Мёртвой!

– Старший лейтенант Сыропятова, гражданин Епанишников позвонил на горячую линию УВД и пожаловался на ваши противоправные действия.– Майор с силой трёт отливающий синевой подбородок- доносится шорох щетины, после чего демонстративно разворачивается к окну.– Пишите объяснительную! И по сути! – бросают туго обтянутые кителем лопатки.

Женский взгляд мечется по лакированной столешнице –та девственно чиста. Только карандаш сиротливо выглядывает из пластмассовой карандашницы.

«Но где хоть какой-то завалящийся листок?» – Вопрос адресуется торсу, этакой скалой возвышающемуся у окна.-Срабатывает. Чингачгук разворачивается как по команде «кругом!» и подходит к тумбе письменного стола. Выдвижной ящик издаёт протестующий возглас.

– На имя начальника УВД!

Белый лист распластывается перед подчинённой.

Не решаясь взять ручку со стола, подчинённая достаёт из сумочки собственную. Строчки выпархивают из-под её конуса и ложатся на бумагу. В чём-в чём, а в писанине старлею Сыропятовой нет равных. По крайней мере, в этом учреждении. Через короткое время текст предстаёт перед майоровы очи, и густые латиноамериканские брови смыкаются на переносице.

– Советую залечь на дно…-Голос Тальякагуа несколько оттаял. – А ещё лучше убраться из города.