V-Wars. Вампирские войны

Он осознавал это, но его ничто не тревожило.

А вот и нет. Это все обман.

Время нельзя сбрасывать со счетов.

Время – это перемены. Череда дней и ночей.

Он посмотрел в окно на облачное небо. Стояла глубокая ночь.

Где-то часа два. Или три?

Вдруг подкрался страх, опухолью разрастаясь в груди.

А вдруг уже четыре или пять?

А если с рассветом все это исчезнет? Придет конец всем чудесным запахам, вкусам, звукам и ощущениям? И ему тоже?

Он зажмурился, стараясь уловить ритм ночи. Нью-Йорк такой шумный, полон всевозможных помех.

Чудесная симфония, которой он наслаждался всего минуту назад, превратилась в какофонию звуков. Какую-то долю секунды назад он слышал тысячи голосов, несущих истины, а теперь на него обрушились такие вопли, что не разобрать ни единого слова. Насколько быстро и разительно все переменилось, и хоть он осознавал, что это происходит с ним не по-настоящему, переносить этот ужас было ничуть не легче.

Что же эта ночь от него скрывала?

Что значило для него время?

Силясь постичь эту неожиданную тайну, он вдруг заметил, что цвет ночи переменился.

Кто-то плеснул крови на облака.

Он долго, не моргая, смотрел на них.

– О боже, – прохрипел он каким-то чужим голосом. Зубам было тесно во рту, в горле стоял слизистый комок, а язык горел от крови с примесью желчи.

Кровавые облака раскрыли ему ужасный секрет.

Было не пять утра, а уже рассвет.

И этот рассвет разорвет его в клочья, как он разорвал ту девушку.

Рассвет проникнет к нему в душу и вырвет то, что позволяет ему чувствовать десять тысяч запахов и видеть десять тысяч цветов.

Ударит по всем чувствам, раздавит их, сломает, притупит.

Превратит их в мусор.

Превратит его в мусор.

Сделает прежним.

Он спрыгнул со своего места, вляпавшись в лужу крови на полу кухни, и уставился вниз, на свое отражение – голый, с раздутым от крови пузом и каким-то чужим лицом, совсем не похожим на то, с которым прожил тридцать четыре года.

Увидел зубы.

Увидел глаза. Только в этом смутном, приглушенном отражении существовали черный и белый цвета.

Белые, белые зубы.

Бездонные черные глаза.

Причем эти зубы менялись прямо на глазах. Непроницаемая чернота глаз блекла.

– Нет, – умолял он, все еще своим новым голосом.

Дико озираясь кругом, он нашел свою окровавленную одежду и рваную рубашку.

Неважно. Он поспешно оделся, надеясь поднажать и успеть добраться домой, пока свет настоящего дня не сорвал с неба волшебный покров.

Он быстро оделся.