V-Wars. Вампирские войны

Она держала их несколько минут, но Лон не шевелился, хотя и дышал, грудь ритмично вздымалась. Обнимая его, она чувствовала его эрекцию. «Вот неугомонный.»

Хихикая от этой мысли, Даника соскользнула с дивана, направилась к столу и достала из нижнего ящика аптечку, перевязала его раны и подержала руку на них, надеясь, что так проколы от ее зубов скорее затянутся.

Но что ему сказать, когда очнется?

Наконец через несколько минут он пришел в себя. Она облегченно вздохнула, когда он в полном недоумении посмотрел на нее.

– Что за чертовщина? – прошептал он. – Чувствую себя отвратно.

– А ты не помнишь? – спросила Даника, и в груди ее затеплилась надежда.

– Я сидел вот тут, рядом с тобой, а потом…

Он явно силился собраться с мыслями.

– Нет, не помню, – признался он.

– Обмороки, похоже, заразны, – сказала она. – Ты упал ничком и зацепился шеей за угол кофейного столика. Я перевязала тебя, но рубашка совсем испорчена.

– Ну и ну, – сказал он, еще не очухавшись до конца. – И долго я провалялся в отключке?

– Всего несколько минут, – ответила она.

 – Наверное, тебе надо малость передохнуть. Давай я тебя домой отвезу.

– Ну да, и грохнешься в обморок за рулем? Хороша парочка посреди дороги.

– Да я уже ничего, – сказала она и вскоре вывела его через черный ход на стоянку, усадила в свою машину.

Проводив Лона до самой двери и заскочив на минутку, она налила ему стакан апельсинового сока.

– Тебе сейчас нужно обильное питье и витамин C, – объяснила она.

Донорам всегда дают сок, чтобы восстановить уровень сахара в крови.

А уж Лон крови «сдал» предостаточно.

Даника пообещала заехать за ним утром, ведь его машина осталась на работе, но на самом деле, чтобы проверить, доживет ли он до утра. И ее интересовало, станет ли он таким же, как она. Она же его не высосала до последней капли, как сестру, изменится ли он? Еще один вопрос.

Но главный вопрос не давал ей покоя – где же Милу черти носят?

– 11 –

В спальне было тесно и темно.

И жарко. Мила сбросила покрывала и задрала ночную рубашку, оголяя ноги, но толку от этого было мало. Мила крутилась и вертелась в постели, скуля от бессилия, и наконец разделась догола и откинулась на подушку, глядя на вращающиеся лопасти вентилятора, висящего на потолке, и прислушиваясь к шуму его мотора. Очнувшись на полу гостиной в луже крови с разорванным горлом, она стала слышать малейший шорох, а нос улавливал даже самый слабый запах.