Чужестранцы

И тут объявился некий, глаголящий:

– Ведаю, кто своё обилье держит!

Был он веры старой, не греческой, волхв, многие чудеса показал. И пошли за ним, и чем дальше шли, тем гуще чернела толпа, словно шествовал по Руси конь, а на нём – ездец невидим, лишь развевается чёрная его епанча, покрывая всё больше земли тенью своей.

Тяжко дышащая, алчущая толпа вваливалась на погост, и требовал вож её на суд к себе лучших жён. И здешний люд, словно по какому-то мороку, приводил к нему безропотно жён своих и сестёр, и матерей.

Молвил тогда чародей, перстом указуя на ту или другую:

– Вот та хлеба зажала. А эта – мёд. А та – рыбу.

Потом, взяв острый нож, резал он жене спину, пока родичи ту держали. Кричала она волчицей, кровь хлестала из широкой раны. И вдруг, словно в мороке, видели ошеломлённые люди, что из раны является та пища, о какой волхв возвестил. И славили его, расхватывая хлеба и мёд, и рыбу, ели жадно, но насытиться никак не могли, так и оставались с голодными брюхами.

Над женой же той глумились, пока она не умирала. А потом мужья, жён своих сгубившие, прилеплялись к толпе и шли до иного погоста или же веси, где всё повторялось.

В непроглядной лесной темени пылал яркий костёр. Шипел на вертеле, истекая салом, молодой кабан. Отроки толпились вокруг, простирая к жаркому пламени озябшие в ночной стыни руки.

Боярин сидел поодаль, поигрывая чеканом, склонив бритую голову, чуб на которой, носимый согласно стародавнему обычаю знатных воинов, как и вислые усы, уже пронизали серебристые нити.

Но ни в лице, ни в фигуре не было признаков дряхлости. Не будь седины, мнилось бы, что вот сидит могучий молодой боец. Да таким он и был, Янь.

Янь Вышанин. Полвека носил он уже это имя и успел прибавить роду своему почёта. Хоть и так род был славный: вёлся от Свенельда, воеводы кагана Святослава, через Добрыню, дядьку кагана Владимира, а после – Остромира, посадника Новгородского. Да и у отца Яня, воеводы Вышаты, заслуг неисчислимо: ходил при Ярославе Владимировиче в поход на Византию, потерял во время бури все ладьи, но повёл воев пешим ходом.

Ополчение было разбито, Вышату взяли в полон, и вернулся он домой лишь три года спустя – ослеплённым. А сам Янь служил князю черниговскому Святославу, вместе с ним и другими Ярославичами ходил в Тмутаракань, дрался с торками и половцами. Теперь же послан Святославом сюда, на Белоозерский погост, дань имать в земле его братца.