Чужестранцы

Затараторил:

– Мылся Бог в мовнице да вспотел, отерся ветошью, да и сверз ея с небеси на землю.

Было видно, что не первый раз речёт учение сие.

– Сатана же с богом в прю вступил: кому человека сотворити. И сотвори сатана человека из ветоши, бог же в ню душу вложил.

– Человек, выходит, кал еси и гной еси? – вопросил Янь грозно.

Не первый раз слышал он речи манихейские, кому льстивые, а ему безумные.

– Душа к богу идёт, а кал в земле гниёт! – завопил волхв злобно.

Толпа глухо зароптала.

– И где же бог твой? – тихо спросил Янь.

Длань его на чекане побелела. Он потерял много сил, борясь с вражьими чарами – волхв был дюж. Но и тот обессилил в незримой битве, потупясь, молчал.

– Отвечай, – в голосе Яня звякнула сталь.

– В бездне, – подняв голову, рёк кудесник. – И сам бездна.

Отроки позади охнули, толпа потрясённо затихла.

– В пустоте сидит и сам пустота, – подытожил Янь. – И что же это за бог такой пустой? Не бес ли бог твой?

– Бес не бес, а глаголил, что ничтоже мне сотворити не сможешь, – волхв ещё пытался бороться.

– Ныне ты муку от меня примешь, а по смерти – в бездне, вместе с богом твоим, – глядя ему прямо в глаза, сказал Янь и отвернулся.

– Аз смерд есмь князя Всеслава Брячиславича! – завопил ему в спину волхв. – Пред ним предстать желаю!

Янь резко развернулся.

– Погляди волхв. Хорошо гляди. Что ныне бог твой глаголет?

Старик с ужасом посмотрел в пронзительно голубые, а теперь словно раскалённой сталью засверкавшие очи боярина.

– Глаголет, не быть мне от тебя живым, – произнёс обречённо.

– Истинно, – кивнул Янь.

С толпой что-то сталось. Словно люди вдруг очнулись, увидели лес, озеро, небо и солнце на небе, и себя под солнцем. Недоумённо смотрели друг на друга, не понимая, чьей злой волей очутились тут. То ослабели волхвьи чары, порушенные силой Яневой. Припоминая, что сотворили за дни эти, ужаснулись люди.

– Кто из родичей ваших убиен был от сего?

Голос Янев пророкотал над полем, и эхо его затухло над озером.

– Мати, мати моя! – завопил он, падая на землю и заливаясь слезами. – Вот этот мати мою зарезал!

Он обвиняющее указал на волхва и выхватил нож, чтобы тут же совершить месть. Отроки удержали его.

– И моя мати! И моя! А мне – сестра! – послышались нестройные крики в разум вошедшего люда.

– Так мстите своих! – призвал Янь, отворачиваясь.